Алексей лихорадочно пытался найти выход из создавшегося положения, но достойного варианта действий не просматривалось. Разве что геройски попереть буром в надежде, что его шлепнут без излишней жестокости, но все его существо противилось этой мысли. Жить хотелось отчаянно. Эх, если бы только кто-то из пассажиров выглянул в коридор! Тогда, прикрываясь им как щитом, можно было бы попробовать порвать дистанцию и попытаться прорваться.
Мечты! Сто к одному, что в вагоне никого нет. Залогин, или кто там все организовал, наверняка убрали лишних свидетелей. Проводницей, правда, решили пожертвовать, ну да война без потерь не бывает. Да и насторожить ее отсутствие могло. М-дя, похоже, что выбора у него нет.
- Сдаюсь! – громко крикнул Алексей, поднимаясь на ноги, и бросил на пол пистолет и нож. – Не стреляйте!
Евгений. 1907
Низенькая, но очень полная баба, замотанная платком так, что едва можно было увидеть глаза, вцепилась в рукав пальто Евгения и начала бормотать что-то. Сделав безуспешную попытку сбросить руку попрошайки, Белугин недовольно сказал:
- Чего тебе? А ну, отпусти меня, кому говорят!
Настырная баба забубнила еще быстрее и еще непонятнее. При этом ее крючковатые пальцы, потрескавшиеся на морозе, неимоверно грязные, с неожиданной силой потянули Евгения куда-то в сторону.
- Эжен! – Ольга крепко ухватила его за локоть другой руки. – Что от тебя хочет эта сумасшедшая? Дай ей какую-нибудь мелочь и пусть идет своей дорогой!
- Пытаюсь, - натужно усмехнулся Белугин, представив, как смешно, должно быть, он выглядит сейчас со стороны: прилично одетый мужчина, на котором повисли две такие разные женщины. Стайка вездесущих мальчишек уже возникла неподалеку и откровенно насмехалась над ним, громко хохоча и показывая пальцами. Прохожие начали замедлять шаг и оборачиваться. Еще немного и они с Ольгой окажутся в центре внимания уличной толпы, а это сейчас вовсе не то, что требовалось двум боевикам, находящимся на нелегальном положении.
- Да отвяжись ты! – не выдержал Евгений и стряхнул-таки назойливую нищенку. Баба отлетела в сторону и тяжело плюхнулась в сугроб. Ребятня зашлась в хохоте, переключив на нее свое внимание и осыпая несчастную градом насмешек.
- Быстрей, пока они не опомнились! – процедил Белугин, потянув за собой Ольгу. – Извозчик!
- Вот и все, занавес! - расстроено вздохнула девушка, когда они уже сидели в санках, заботливо укрытые извозчиком меховой полостью. – Обидно, такой день испорчен.
- Не волнуйся, дорогая, мы еще с тобой обязательно погуляем, - серьезно пообещал Евгений, думая о том, как бы ему исхитриться побыстрее активировать информ-капсулу, что сейчас жгла бок раскаленным угольком в кармане его пальто. Как раз с той стороны, где недавно хваталась за него уличная побирушка. Надо отдать должное сотрудникам московской резидентуры Службы – до тех пор, пока он не сунул руку в карман за портсигаром, Белугин даже не подозревал, что по соседству с серебряной коробочкой преспокойно лежит такой знакомый ребристый и чуть теплый цилиндрик. Нет, ну каковы артисты – это ж надо так разыграть операцию по моментальной передаче информации, что он даже и не заметил, как стал ее участником. Евгений улыбнулся.
- О чем ты думаешь? – тут же осведомилась Ольга, подозрительно прищурившись.
- Да вот представил себе, как смотрелся бы со стороны, гуляя под руку с той бабищей.
Ольга негромко засмеялась, а потом вдруг крепко-крепко сжала его руку и тихо сказала:
- Послезавтра все решится. Слышишь? Молю тебя, не подведи. Иначе сгинем оба. Сделаем все как надо и будем свободны как птицы. Потерпи немного! – И тут же отвернулась.
Значит послезавтра. Белугин лениво размышлял, обдумывая услышанное. Это если Ольга говорит правду. А что, почему бы не устроить ему лишнюю проверку – не все же члены комитета поверили в ту пургу, что он им задвинул по поводу своих петербургских приключений. Ладно, не стоит забивать себе сейчас голову, как там говорится: будет день, будет пища! А пока неплохо бы ознакомиться с полученным от своих сообщением, вдруг, что по-настоящему важное. Ничего, доберемся до флигеля, а там уж как-нибудь представится свободная минутка.
Но его мечтам не суждено было осуществиться. Вместо вдумчивого изучения послания московской резидентуры, Белугину пришлось выдержать еще один довольно непростой разговор с Ольгой. Хотя начиналось все вполне мирно: Евгений курил у приоткрытой форточки, а его подруга лениво листала какую-то газету, уютно устроившись на кровати.