Откинувшись на спинку кресла, Герата вздохнул и уставился на огромную хрустальную люстру на потолке. Трудно было сказать — то ли он собирается с мыслями, то ли силится избежать взгляда Рэйвена, то ли считает: для того, чтобы собраться с мыслями, ему не следует смотреть капитану в глаза.
Остальные члены Совета повернулись к Герата: чтобы не упустить ни единого слова председателя и в то же время чтобы иметь повод не смотреть на Рэйвена. Все наблюдали за тем, как капитан входил, но никому не хотелось разглядывать его вблизи, и никому не хотелось, чтобы Рэйвен разглядывал их.
Продолжая хмуро смотреть на люстру, Герати произнес так, будто взваливал на свои плечи нежеланную, но неизбежную ношу:
— Идет война.
Сидевшие за столом молча ждали, но ответом им была лишь тишина.
— Я обращаюсь к вам вслух,— продолжал Герати,— поскольку у меня нет иного выбора. Будьте любезны отвечать так же.
— Да, сэр,— проговорил Рэйвен.
— Идет война,— слегка раздраженно повторил Герата.— Вас это не удивляет?
— Нет, сэр.
— А напрасно,— вмешался кто-то из членов Совета, слегка задетый бесстрастностью Рэйвена.— Мы воюем уже почти полтора года, однако выяснилось это только сейчас.
— Предоставьте переговоры мне,— отмахнулся от коллеги Герата.
На мгновение — лишь на короткое мгновение — он встретился взглядом с Рэйвеном, затем спросил:
— Вы знали или хотя бы подозревали, что мы находимся в состоянии войны?
Рэйвен мысленно улыбнулся.
— То, что война рано или поздно начнется, было ясно с самого начала.
— С какого начала? — спросил толстяк, сидевший справа.
— С того момента, как мы преодолели космическое пространство и обосновались на другой планете,— с невозмутимым спокойствием ответил Рэйвен.— С тех пор, в свете изменившихся обстоятельств, война стала неизбежной.
— То есть мы совершили некую ошибку?
— Вовсе нет. За прогресс приходится платить. Рано или поздно нам в любом случае предъявили бы счет.
Ответ не удовлетворил членов Совета. Капитан слишком быстро перешел от предпосылки к следствию, и люди не смогли уследить за его логикой.
— Прошлое не имеет значения,— вновь заговорил Герати.— Сейчас мы уже не можем его изменить. Наша задача — уладить нынешние проблемы и проблемы ближайшего будущего.
Он потер синеватые щеки и добавил:
— Проблема номер один: война. Нас атакуют Венера и Марс, а официально мы ничего не можем предпринять. Дело в том, что идет война, которая таковой не является.
— Не сошлись во мнениях? — спросил Рэйвен.
— Да, с все началось с расхождения во взглядах, но теперь наши противники перешли от слов к делу. Без всякого формального объявления войны — более того, внешне демонстрируя дружбу и заявляя о кровном братстве — они проводят свою политику военным путем, если можно так выразиться. Как еще это описать, я не знаю.
В голосе Герата зазвучал гнев:
— Война идет уже около полутора лет, а мы лишь сейчас обнаружили, что нам наносят частые и тяжелые удары. Подобное не может продолжаться долго.
— Все войны продолжаются слишком долго,— заметил Рэйвен.
Мысль эта показалась собравшимся весьма глубокой. Послышалось одобрительное бормотание, многие кивнули. Двое даже бросили на капитана взгляды, хотя и мимолетные.
— Хуже всего то,— продолжил Герата,— что нас хитростью вынудили запутаться в нашей же сети, и выхода из сложившейся ситуации не существует... По крайней мере, выход нельзя найти официальными способами. Каким в данном случае будет наш ответ?
Не ожидая предложений членов Совета, он сам ответил на свой вопрос:
— Мы должны действовать неофициально.
— А я должен стать козлом отпущения? — проницательно спросил Рэйвен.
— Да, вы будете козлом отпущения,— подтвердил Герата.
На мгновение повисла тишина — пока Рэйвен вежливо ожидал продолжения, члены Совета погрузились в раздумья. У них имелся веский повод для размышлений. Войны случались и прежде, в далеком, очень далеком прошлом; некоторые из них тянулись медленно и мучительно, другие были быстрыми и кровавыми. Но все эти войны велись на Земле.
Конфликт между планетами был чем-то новым, совершенно иным. Он порождал беспримерные проблемы, к которым были неприменимы уроки прошлого. Более того, эта новая война, что велась с помощью новейшего оружия, с применением невиданных прежде технологий, ставила вопросы, не имевшие ответов в опыте былых веков. Сейчас можно было опираться лишь на жестокие и мрачные факты современности.
— Венеру и Марс,— после недолгого молчания угрюмо заговорил Герата,— давно населяют представители вида «человек разумный», такие же, как мы, из той же плоти и крови. Они — наши дети, но больше не считают себя таковыми. Они полагают, что уже достаточно взрослые, чтобы отправляться куда им вздумается, поступать как угодно и возвращаться домой, когда им заблагорассудится. Последние несколько столетий они ратовали за самоуправление. Они требовали ключей от дома, еще не успев обсохнуть после крещенской купели. Мы снова и снова отказывали им. Мы говорили, что нужно подождать, проявить терпение.
Герата снова глубоко и протяжно вздохнул.
— Понимаете, в какое положение это нас ставит?
