Эти события, на наш взгляд, снижают общепризнанное значение удара, нанесенного намного раньше, в 1588 году, Непобедимой Армаде. На это есть несколько весомых причин: во-первых, после поражения 1588 года, которое было вызвано не только превосходством противника, но и неблагоприятной погодой и отсутствием опытных лоцманов, знакомых с песчаными мелями Северного моря, Испания смогла снарядить еще две экспедиции против островитян в 1597277 и 1601278 годах, а также организовать партизанскую войну в Ирландии, истощившую финансы королевы Елизаветы279. Во-вторых, Испания потерпела неудачу в эпоху общего подъема, гак что полученные раны могли легко затянуться. В-третьих, масштабы английского пиратства снизились сами собой; конечно, оно наносило большой урон (хотя разграбление Кадиса в 1596 году было ударом не столько по богатству, сколько по престижу Испании), но постепенно испанские берега и осірова вооружаются, — а английские корсары являлись предпринимателями, доходы которых постоянно уменьшались, как показывает один английский историк280. Граф Кэмберленд, увязший в долгах после 15 лет походов и столкновений с испанцами, отказывается от продолжения этих обременительных занятий и возвращается в свое имение: «Теперь я должен думать не о перехвате каракк, а о посевах зерна, не о снаряжении кораблей, а о разведении овец…» В-четвертых, если Англия и способствовала краху Испании, она не так уж скоро смогла им воспользоваться. Существенная подробность: мир с Католическим королем Англия подписала в 1604 году, через 6 лег после Франции и за 5 лет до Соединенных Провинций.
Это впечатление подтверждается знакомством с испанскими документами конца XVI века. Борьба с Англией часто продолжалась на просторах океана. Англичане, владеющие Ла-Маншем, покидают пролив задолго до того, как эскадры кастильского Аделантадо*NE подготовятся к их встрече в Кадисе или в Лиссабоне; беспрепятственно доходят они до Канарских или до Азорских островов и даже до пролива Гибралтар, охраняемого испанскими галерами, галионами и войсками. После ухода английских судов, в самом конце благоприятного для плавания сезона, испанские корабли поднимаются от Гибралтара до Эль-Ферроля*NF. Но их карающие удары часто приходятся в пустоту. Разумеется, бывают и столкновения. Иногда они совершенно безобидны. Так, в ноябре 1602 года, щесіъ испанских галионов отплывают из Лиссабона «в море у Ла-Коруньи»; они встречаются с несколькими кораблями противника, которые лучше вооружены и готовы к более смелым маневрам, сближаются с ними, обстреливают их из пушек, а затем «поднимают паруса и пускаются в притворное бегство» quasi scherzando*NG, как говорится в одном венецианском донесении281. Это дорогостоящая, но не очень опасная война, однако в ней есть смысл. Английские и голландские суда вынуждены проходить через Гибралтарский пролив, но сделать это им совсем не просго. Английские корабли, по словам служащих Levant Company*NH, преодолевают его ради большей безопасности зимой, «когда море в проливе волнуется и нет риска столкнуться с испанскими сторожевыми галионами, которые стоят в это время на якоре»282. А из Нового Света каждый год прибывают флотилии, нагруженные все большими богатствами, как бы «направляемые рукой Господней». Для Испании и ее средиземноморских союзников это главное.
Итак, результаты нашего последнего путешествия в поисках Средиземноморья в расширительном понимании не противоречат другим. Средиземное море, стиснутое окружающими его беспредельными пространствами, остается до 1600 года средоточием живой, деятельной, наступательной экономики. И в начале веке большая история вовсе не спешит покинуть его с развернутыми знаменами и обозом. Настоящий сигнал к отступлению прозвучит здесь гораздо позже. Мы, таким образом, завершили набросок общей схемы. Теперь необходимо будет рассмотреть ее основные разделы и, что еще важней, подробности.
1 Félix et Thomas Platter, Journal, op. cit., p. 20. Феликс 26 октября 1552 г. приезжает в Монтелимар «и ночью в местечко Пьерлатт, где я видел первые оливковые деревья. Их ветви сгибались под тяжестью плодов, одни из которых были зелеными, другие красными и недоспелыми, а третьи уже черными и вполне созревшими. Я попробовал все, но они оказались невкусными и очень горькими».
2 Robert Brunschvig, La Berbérie Oriental sous les Hafsides, 1940,1, p. 269.
3 Jacques Weulersse, Paysans de Syrie et du Proche Orient, 4 éd., 1947, p. 61.
4 Эти сведения сообщил мне Фелипе Руис Мартин. Точных ссылок у меня нет. О работорговле, связанной с караванами, идущими в Тлемсен и Мостаганем, см. Diego Suâres, Manuscrit В. N., Madrid, chapitre 35.
5 Maurice Lombard, «Le commerce italien et la route mongole», in: Annales E. S. G., 1948, p. 382: «Путь в Индию по суше был разведан итальянцами за двести лет до открытия морского маршрута португальцами».
