Притягательные силы этих центров становятся понятнее, если учесть, что средиземноморские представители племени мореходов, как и другие, не склонны сидеть на одном месте, всегда готовы к переездам и к переменам. Это положение справедливо для всех времен и народов. В 1461 году венецианский Сенат высказывает беспокойство по поводу недостатка в экипажах и шиурмах*ID, в связи с чем сообщается: моряки «перебираются в Пизу… где им лучше платят… с пользой для других и с ущербом для нас». Многие из этих моряков пускаются в бега из-за своих долгов или из-за высоких штрафов, к которым присуждает их Совет Пяти или Signor de nocte*IE, читай: ночная стража Венеции167. Благодаря судебным прениям до нас дошли счета корабля «Санта-Мария де Богонья», который в 1626 году совершил путешествие но Атлантике, сделал остановку в Кадисе и зашел в Лиссабон и на остров Сан-Томе, прежде чем прибыть на остров Санто-Доминго*IF с грузом черных рабов168. Это плавание не имеет прямого отношения к Внутреннему морю, но среди marineros и grumetes*IG, находящихся на борту, встречаются греки, один тулонец, выходцы с Липарских островов, с Сицилии, с острова Майорки, из Генуи и Савоны… Какое пестрое сборище! В мае 1532 года в Гааге тоже высказываются жалобы, что «моряки всегда норовят сменить место службы», они покидают Голландию и Зеландию и уезжают в Любек169… В 1604 году группа венецианских моряков, будучи «не в состоянии более выносить службу на кораблях Синьории из-за чрезвычайно низкого жалованья», переходит во Флоренцию и, вне всякого сомнения, в Ливорно170. Это повседневные, обыденные факты. При благоприятном стечении обстоятельств число их множится, и подобные перемены места службы отмечаются в больших масштабах.
Эти без конца повторяющиеся миграции завершают картину жизни отдельных областей моря, в целом довольно простую. Процветание, закат, возрождение, оживление этих областей подчиняются велениям целого, с которым они неразрывно связаны.
Обратимся еще раз к примеру Каталонии: важнейший толчок, побудивший к началу ее развития, пришел извне. Мореплавание Каталонии пробудилось к жизни в XI веке, за 200 лет до начала славной эпохи Педро Великого, Пер ло Гран*IH, благодаря знаниям и выучке, полученным от эмигрантов из Италии, генуэзцев и пизанцев. Но то, что приносит с собой большая история, большая история и забирает раньше или позже. Экономический спад в Каталонии, заметный уже в XV веке, становится явным в XVI. И ее мореходческая активность сводится в это время к плаваниям барок до Марселя и Балеарских островов. Лишь изредка тот или иной корабль добирается до Сардинии, Неаполя171, Сицилии или до военных городков в Африке. В самом конце XVI века частично возобновилось сообщение между Барселоной и Александрией Египетской. Но до тех пор каталонская равнина находилась в таком оцепенении, что когда Филипп II на Большом Совете 1562 года решил приступить к созданию крупного военного флота, он был вынужден разместить заказы для него в Италии. А чтобы возродить судостроение в Барселоне, он приглашает специалистов из Генуи, с верфей Сан Пьер д’Арены172.
Эти периоды неожиданного спада, столь часто повторяющиеся в Средиземноморье, где так много морских народов сменили друг друга, означают главным образом вот что: малолюдные приморские местности не могут длительное время переживать то, что мы называем периодами расцвета, вследствие истощения трудовых и других ресурсов. Жизнь на море в большой мере является жизнью бедняков, которых богатство и сопровождающая его праздность, как правило, губят: в 1583 один проведитор венецианского флота говорит, что моряк похож на рыбу: на суше он быстро портится173…
И когда появляются признаки истощения, оно часто используется и усугубляется конкурентами. Наличие в барселонском порту в начале XIV века бискайских баланерос является ранним предвестником этого истощения и этой конкуренции. Подобное же наблюдалось в истории Генуи, когда в XVI веке резко увеличилось число грузовых кораблей и моряков из Рагузы, стекающихся на службу Dominante*II. Но это редкостное везение, в свою очередь, истощило чрезмерно расточаемые силы маленького рагузанского мирка, расположившегося на отрезке побережья длиной всего несколько километров и на небольших островах. Достаточно было произойти нескольким катастрофам между 1590–1600 годами, чтобы положить конец столь бурному недавно процветанию…
