По мере того, как боль уходила, Уна всё больше увлекалась происходящим. Но как следует сосредоточиться не могла. Слишком близко склонился над ней Джарет.
Последний ожог был на бедре.
- Я попробую сама, можно?
- Пока нельзя, - Джарет одной рукой обнял ее, второй провел сначала над ожогом, потом уже по исцеленной коже.
Джарета редко привлекали девушки-сиды. Печально закончившаяся близость с Фионой только утвердила его в убежденности, что человеческие женщины ему подходят больше. Но Уна не вела себя как сид. Как человек, впрочем, тоже. От гоблина в ней остались эмоциональность и пугливость, что странным образом возбуждало.
В его руках Уна дышала часто, как пойманный зверек. Он не спеша целовал ее плечи, шею, губы. Уна вдруг напряглась.
- Еще где-то больно? - Джарет отстранился.
- Нет, - она помотала опущенной головой. - Но я ничего не умею... в постели.
- Ты любишь меня?
- Да, - едва слышно прошептала она.
- Этого достаточно. Джарет опрокинул ее на подушки, зарылся носом в пахнущие дымом кудри и улыбнулся. Его последняя - черная сказка - закончилась. Начиналось что-то совсем другое.
