Он всегда взволнован, этот антипод концептуалистов, всегда бьется с какими-то ветряными мельницами, что может вызывать недоуменную улыбку, раздражение, негодование, но вряд ли – равнодушие. Кстати, по поводу рыцаря печального образа, создававшегося, когда рыцарство могло вызывать лишь смех, моя дочь, прочитав Сервантеса, заметила, что если Гамлет – сумасшедший, то Дон Кихот – это вообще клиника Может быть. И тем не менее именно этой книгой, если вспомнить Достоевского, человечество оправдается на Страшном Суде. Иными словами, Александра Самарцева, на мой взгляд, нельзя не любить, как сказал Бродский об Анатолии Наймане, а это – главное. Встреча состоялась. Речь – удалась.
о. Константин Кравцов<p>Моей дорогой Юлии</p><p>«На сцену упала кулиса…»</p>С. Р.
На сцену упала кулиса в луче пропылилась онаприказ настигает Улисса курите щавель чайханасъезжаются гости фуршета стесненные длинным столоммы пели однажды про это про твой юбилей напроломв отшибленном семьдесят пятом слайд-шоу меняют конейпорядок бывает разъятым обратным с крестей и с бубейразмазанный по асимптотам блатною цистерной в Афганшесть соток родня «шестисотым» потрем же обман об обманУлыбок базар с монитора глаголет очнитесь дедыя вру про себя словно город хлебнувший мешок DVDприцелен рассказчик физтеха затянутый в щукинский классживот мой непрочное эхо смертям хоть одна б задаласьзато сплошняком усыпляла стреляла навскидку зваласорвав тормоза сериала сирень и сукно со столаи нет окружений властнее для воблы на телеверхуМедея и все ее змеи бикфордом плетут who is whoБесчувственной пяткой надкусан паркет или так ламинатпинг-понг антрекота с арбузом бойца не заметил отрядотлетную в дырочках шляпу Ла Скала дыхалкой отжегты все юбилеи отплакал кромсая то лук то востока надо ведь надо же старче лицом к утомленной стеневосстать травянее и жарче жары безветрильной вовнев луче мы про это бренчали крошили училищный мелно песням не кланялся щавель откуда он здесь уцелел<p>«Острей запахла талая вода…»</p>Острей запахла талая водаот двух прудов на повороте в Узкомубавишь скорость раз и навсегдапо ржавым тормозам ты свой ты узнан.Вот-вот из застоявшихся глубинединожды я знаю чей единветвистый всплеск прижал кружное месток еще пустому лесу горьких щекно взрыв большой по тихому течети ёк твоя ёк-ёк в нем эсэмэска<p>«С желтых желобков двора Вернадского…»</p>
