Частица твоего сердца полностью

«Вспомни, кто ты».

Я сунул ей в руки кофту.

– Вот.

– О, спасибо. – Она отвернулась и просунула тонкие руки в рукава. Над нами ярко светилась желтая вывеска «Тони». – И-и-и, мы на месте.

За барбекю Тони очередь стояла на улице. Заняв место в хвосте, мы принялись ждать, не говоря ни слова. Когда пришло время делать заказ, я попытался заплатить, но Шайло от меня отмахнулась.

– Это была моя идея.

– Шайло…

– Твои деньги мне не нужны, Венц. Я заплачу. Я настаиваю.

Я нахмурился.

– В следующий раз плачу я.

– В следующий раз?

«Черт».

Мы вернулись в дом Шайло, и Биби, двигаясь, словно зрячая, накрыла на стол и положила в центр стопку салфеток.

– Если еда от «Тони», нам понадобятся все до единой, – сияя улыбкой в мою сторону, проговорила она.

Я собирался ужинать с ними… за их столом. Как нормальный человек. Но теперь, когда мне вот-вот предстояло испытать нечто нормальное, я не знал, что делать. Я ведь все испорчу. Скажу или сделаю нечто такое, чем поставлю себя в чертовски неловкое положение.

– Я могу взять свою тарелку на задний двор и продолжить работу, – проговорил я и повернулся к Шайло. – Может, после получится взглянуть на твои заметки по истории.

Шайло изумленно посмотрела на меня.

– Что?

– Категорически нет, – произнесла Биби. – Иди сюда. Садись.

Выхода не оставалось. Я сел напротив Шайло, а Биби устроилась во главе стола. Барбекю оказалось лучше всего, что я ел за последнее время, а соус был острым и в то же время сладким.

«Как и сидящая напротив меня девушка».

Биби задавала мне невинные вопросы и поддерживала беседу, и через какое-то время я уже не чувствовал себя незваным гостем. Ощущение принадлежности подкралось незаметно. Но поначалу я его просто не узнал. Шайло и бабушка поддразнивали друг друга, заканчивали предложения и делились шутками, понятными только им.

Биби рассказывала мне, как пятилетняя Шайло однажды поймала в пруду возле дороги головастика и хотела вырастить его в туалете, когда раздался сильный стук в дверь. Мы вздрогнули. Кошки соскочили с дивана и исчезли в коридоре.

Теплое чувство принадлежности исчезло, и на мгновение у меня мелькнула безумная мысль, что я привел к порогу Баррера свое собственное кровавое прошлое.

«Митча Дауда…»

– Надо же, – проговорила Биби, держась рукой за горло. – Кто бы это мог быть?

Снова раздался стук, и я, вскочив на ноги, направился к двери. Распахнув ее, я обнаружил на пороге скучающего курьера в коричневой униформе с пакетом в руке.

– Мне нужна подпись, – произнес он. – Миссис Биби Баррера.

– А что, обязательно так колотить в дверь?

– Эй, приятель, это моя последняя доставка за вечер. – Подняв взгляд, он заметил, как я нависаю над ним, и сделал шаг назад. – Ты не похож на миссис Баррера.

– Я здесь, – проговорила Биби, мягко оттесняя меня в сторону. – Спасибо, Ронан, я справлюсь.

Я вернулся к столу и, схватив джинсовую куртку, накинул на плечи.

– Спасибо за ужин.

Шайло встала.

– Ты уходишь? А как же заметки по истории? Курсовую нужно сдавать через неделю.

– Я справлюсь.

– Но…

– Мне не нужна твоя помощь, Шайло, – проговорил я и указал на остатки ужина. – Мне не нужно… ничего из этого.

Желудок был полон, но голод вернулся, терзая меня острыми зубами. Это не мой дом. Не моя жизнь.

Биби вернулась к столу с пакетом в руках.

– Итак! Надеюсь, это стоит того, чтобы до смерти напугать нас… – Она склонила голову набок, ощутив в воздухе напряжение. – Все в порядке?

– Отлично, – произнес я, ради нее стараясь говорить менее резко. – Я вернусь в понедельник и продолжу работу над сараем.

Я бросил взгляд на Шайло.

«И это все».

Мягкость ушла с лица Шайло, черты ее затвердели. Девушка вздернула подбородок.

– Отлично, – бросила она.

«Меня это устраивает».

Я пробормотал еще несколько слов благодарности Биби и, выйдя на улицу, растворился в темноте холодного вечера.

Всю следующую неделю, вместо того чтобы идти домой, где на заднем дворе каждый день работал Ронан, я отсиживалась в школьной библиотеке с курсовой по истории, которую следовало сдать в пятницу. Я изучала факты о Романовых, но мою сосредоточенность то и дело нарушали мысли о Ронане. Я задавалась вопросом и беспокоилась, как у него дела с курсовой, а потом в миллионный раз напоминала себе, что ему не нужна моя помощь.

Я добилась некоторых успехов, но ощущала себя трусихой. Я никогда не пряталась. Я встречалась с проблемами лицом к лицу и быстро разбиралась с ними. Всегда.

«Так же, как с мамой?» – прошептал чей-то голос.

Это была другая, полная боли галактика. Ее ненависть и так казалась мне почти невыносимой. А понимание ее причин могло и вовсе меня погубить. Я твердила себе, что Ронан Венц лишь отвлекал меня. И лучший способ справиться с этим – попросту с ним не встречаться.

Должно быть, Ронану пришла в голову та же мысль. Я видела его лишь на уроках истории, и он со мной не разговаривал. Черт, да он едва смотрел в мою сторону.