– А ведь во всем этом безумии есть и кое-что хорошее, – проговорила Шайло мне в ухо.
– И что же это?
– Нам больше не нужно прятаться в школе.
Я широко распахнул глаза.
– Я думал, тебе не нравится, когда люди лезут в твои дела.
– Так и есть. Но без веских причин нет смысла притворяться. Правда? Я не была ничьей… девушкой. Никогда. Но хочу попробовать.
Я почувствовал, как в ожидании моего ответа она затаила дыхание. Я знал, что ей нелегко далось показать эту свою сторону, неуверенную, незащищенную.
– А я никогда не был ничьим парнем, – проговорил я.
Из трубки донесся тихий вздох. Я словно услышал, как она улыбнулась.
– Ну что скажешь? Хочешь попробовать?
– Да, – проговорил я. – Хочу.
Несколько дней спустя мы с Шайло встретились на парковке возле школы. На ней был белый сарафан, подчеркивавший глубокий черный цвет волос и сияние кожи в свете майского солнца. Когда девушка увидела меня, на губах ее расцвела чертовски потрясающая улыбка.
– Привет. – Она взяла меня за руку и зашагала рядом со мной. – Это странно, правда?
– Да, – пробормотал я. Было чертовски странно ощущать рядом с собой девушку вроде Шайло, свою подружку, стремившуюся показать всем, что она моя. Казалось, будто я заснул в своей старой дерьмовой жизни и проснулся в совершенно новой.
– Возможно, нам стоит с этим что-то сделать, – проговорила она. – Покончить разом. Как будто сорвать пластырь.
Мы шли через двор, но Шайло вдруг заставила меня остановиться прямо посередине и поцеловала. На глазах у всей школы.
– Должна признать, – наконец отстранившись, проговорила она. – Когда дело касается меня, публичные проявления чувств уже не так раздражают.
Я усмехнулся и заметил, что за нами наблюдал Фрэнки Дауд. Тощий, с бледным лицом, выглядел он паршиво. Как будто бы не ел и не спал несколько дней. Он ухмыльнулся и показал мне средний палец, но я не ощущал в нем желания драться. Мне даже стало его жаль.
Я обнял Шайло и повел в другом направлении, бросив на парня взгляд, предупреждавший, что лучше ее не трогать, иначе будут последствия. Он быстро ускользнул прочь, но часть меня задалась вопросом, а могу ли я сейчас ослабить бдительность.
– Скоро выпускной бал, – проговорила Шайло, кивая на огромный плакат, натянутый между двумя столбами.
Я взглянул на девушку.
– Хочешь пойти?
Она удивленно взглянула на меня.
– Ты приглашаешь меня на выпускной бал?
Я подумал о двухстах долларах, что дала мне Марианн. Мне не хотелось брать эти деньги, но, если я потрачу их на Шайло, может, будет не так уж и плохо.
– Если ты хочешь пойти… то да. Я просто спрашиваю.
– Я же говорила тебе, что танцы не для меня. Полагаю, и ты от них не в восторге. Так ведь?
– Это точно, черт возьми. Но мне бы хотелось сделать то, чего ты желаешь.
Она обвила руками мою талию.
– Может, вместо этого мы могли бы заняться собственными делами?
– И чем, например? – спросил я. Но тут меня внезапно осенило, перед глазами словно возникло чертово видение из будущего. – Не обращай внимания. Я обо всем позабочусь.
Она вскинула брови.
– Не хочешь поделиться?
– Нет.
– И у меня нет права голоса?
– Нет. Предоставь это мне.
– И он говорит это личности типа А, – смеясь, произнесла Шайло. – Да я с шести лет планировала собственные праздники по случаю дня рождения.
– На этот раз тебе придется остаться в стороне. – Я наклонился и поцеловал ее. – Подобным как раз занимаются парни.
Солнце все еще стояло высоко в небе, когда в четыре часа дня выпускного бала Ронан постучал в нашу дверь. Биби открыла ему, а я в последний раз взглянула на себя в зеркало в ванной.
Я надела платье с открытыми плечами приглушенно-желтого цвета, на котором виднелись черные контуры цветов, напоминавшие эскизы; некоторые из них были выкрашены в белый или красный цвет. Многослойная юбка, присборенная на талии, спереди доходила до голени, а сзади спускалась до лодыжек. Я закрепила половину косичек, убрав их от лица, остальные свободно рассыпались между лопатками. На пальцы я надела несколько серебряных колец, на руки нацепила браслеты. Однако Ронан просил меня не слишком прихорашиваться. Может, потому, что у него было не так уж много денег. Хотя меня это не заботило. Мы могли поужинать и в «Макдональдсе», а потом пойти в боулинг, лишь бы быть вместе.
Когда я услышала низкий голос Ронана и более высокий – Биби, которая радовалась его приходу, сердце пропустило удар. Надув щеки, я выдохнула воздух и направилась к выходу. Я добралась до обеденного стола и замерла.
