– Это в Трехмирье ты могла одним жестом спалить целый дом, – напомнил черноволосый. – А тут покрываешься испариной, едва печку затопишь. Не отворачивайся. Я видел, как побледнела и взмокла, когда у Фила в доме вспыхнул очаг.
Я вздохнула и проговорила сдаваясь:
– Ты прав. Но мне тут тесно. Обещаю, буду у двери. Ты даже будешь слышать, как дышу.
– И чешешься, – добавил Лодин уже с улыбкой.
– Я не чешусь, – проговорила я обиженно и направилась к выходу.
Когда дверь за мной закрылась, я наконец, вдохнула полной грудью, впервые за последнее время ощутив свободу. Всю неделю за мной следил верховный маг, боясь, что в последний момент передумаю и сбегу куда-нибудь в Гнилую пасть, где у него нет влияния. Потом Ферал, затем смотритель и Лодин. А потом еще эти подмирцы и остальные.
Теперь же, в свежем ночном воздухе, слушая стрекот цикад, я почувствовала себя свободной и легкой, несмотря на плотное тело. Улыбнувшись, шагнула на нижнюю ступеньку. Слева в траве заметила гнома, сделанного из чего-то блестящего. Я потянулась к нему.
С пава зашелестело, но когда оглянулась, в шею что-то укололо, и мир потух.
Сквозь туман доносился голос Фереала, злой и глухой. Слов не разобрала, но по тону ясно, готов убивать, жечь и испепелять. Потом мелькнуло его огненное лицо с пылающими глазницами.
– Агата! – наконец донеслось до меня. – Вернись немедленно!
– Не могу, – прошептала я. – И не хочу…
– Как ты смеешь!
Он ревел еще и еще, но голос становился тише.
Когда пришла в себя, что-то холодное окутало меня, словно покрывалом. Лишь спустя пару секунд поняла – лежу в воде, спину холодит пол, а перед глазами темнота.
Шея побаливает от укола, щека горит, наверное, меня ударили. Едва в голове всплыли воспоминания, с ужасом поняла, что похищена. Приняв сидячее положение, повертела головой в поисках чего-то, чем можно отбиться, а потом броситься со всех ног. Но оказалась заперта в чем-то вроде аквариума.
За стеклами непроглядная чернота, будто вишу в космосе, на дне воды по щиколотку, а пол из темно-серого материала. Такого же, из чего сделаны дороги в Айскленде.
Я потерла место укола, руки тяжелые, будто в них налили свинца, тело промерзло, и кожа покрыта крупными мурашками.
Превозмогая бессилие, уперлась ладонями и поднялась. Голова закружилась, меня повело в сторону.
Хлюпая, как упитанная гусыня, приблизилась к стене и уперлась плечом в холодное стекло.
– Что это за место… – прошептала я и заметила, как изо рта повалил пар.
Едва заговорила, откуда-то из темноты раздались шаги, я с облегчением поняла, что все-таки не вишу в космосе. А значит, есть возможность сбежать. Маленькая, пока не известная. Но есть.
Вытерев лицо от воды, я выжала волосы и попыталась успокоиться. Если до сих пор жива, значит убивать меня не собираются.
Шаги в темноте приближались. Сверху упал белый луч и осветил пятачок за стеклом, в него шагнул мужчина в черном костюме. Волосы черные, коротко остриженные и напоминают ежика, глаза прикрыты двумя черными пластинками. Руки убраны назад, будто он собирается отчитывать меня за непослушание.
– Кто вы? – спросила я, чувствуя, как затарабанило сердце.
Мужчина продолжал молчать, а я в страхе перебирала варианты, почему оказалась здесь, и что собираются со мной сделать. Еще мелькнула мысль о Лодине, который будет в бешенстве, когда обнаружит мою пропажу.
– Меня будут искать, – снова проговорила я. – Они меня найдут.
Мужчина неожиданно произнес холодным, как моя темница, голосом:
– Если мы не ошиблись, так будет даже лучше.
– Ошиблись? С чем ошиблись?
«Костюм» чуть наклонил голову, как змея, гипнотизирующая кролика.
– Думаю, тебе известно, – произнес он.
В голове потревоженными муравьями забегали мысли, я судорожно пыталась вспомнить, где себя выдала, но спустя пару секунд поняла, обо мне и Лодине знают только Фил и Клаус.
Я проговорила, стараясь придать голосу твердость, хотя внутри все трясется от холода и страха:
– Не понимаю, о чем речь. Мы с друзьями были дома. А вы меня похитили. Зачем, зачем вы это сделали?
– Не хочешь говорить? – понимающе произнес мужчина. – Это ничего. Двое других тоже не хотели. Но пришлось. Наши специалисты знают свое дело. Ты тоже заговоришь.
Чувствуя, как в животе похолодело, я спросила:
– Вы инквизитор?
Мужчина кивнул.
– Вижу, ты осведомлена. Нужно было забрать тебя сразу, но были не уверенны, что ты та, кто нужна. Впрочем, следует еще выяснить, что ты, это ты.
– Да о чем речь? – не выдержала я. – Что выяснить?
Уголок рта незнакомца чуть дернулся, мне показалось, так мог бы улыбаться палач перед казнью. Он щелкнул пальцами, что-то грохнуло и все залилось белесым светом.
Глаза на секунду ослепли, я заслонилась, а когда зрение вернулось, обнаружила, что мой аквариум не единственный.
По обе стороны стоят точно такие же камеры, с той лишь разницей, что в левой вместо пола решетка с мелкими дырами, а в правой – песок. По углам сидят девушки. Судя по скрюченным позам, находятся тут уже долго. Когда зажегся свет, они вздрогнули и сжались, как испуганные котята.
