– Да, – произнес он. – Пожалуй, золото. Это самая неизменная валюта со времен, кажется, Древней Греции. Кое-что мне известно. Например, что мой братец разыскивает четырех стихий, чтобы те нашли ему точку сборки.
В голове взорвался сноп мыслей, искры разлетелись по всем частям тела и не дают связно думать. Попыталась собрать все во едино, но в центре всего пульсируют слова «точка сборки», которые слышала у костюмов. И которые, думая, что сплю, произнес Клаус.
Желудок сжался, новая волна страха парализовала, лишь спустя минуту вернулся дар речи.
– Ты костюм? – еле слышно пролепетала я.
– Разве я похож на костюма? – усмехнулся Ян. – Просто я очень хорош в своем деле. Поэтому много знаю. Собственно, знать и есть моя работа.
Лодин, все еще натянутый, как тетива, спросил:
– Значит, лазутчик?
В зеркале увидела, как покривился пластинчатый.
– Какое слово гадкое, – сказал он, чуть поворачивая баранку и уводя телегу правее. – Предпочитаю называть себя продавцом данных. Я скупаю, перепродаю информацию за большие деньги людям, готовым за нее платить. Фил, кстати, мог бы заняться чем-то подобным, но у него не хватит испорченности. Он гений. А гении беззащитны и чисты.
Я подумала о хакере, который действительно слишком прост и доверяет Клаусу, а тот этим пользуется. В голове всплыли его попытки склонить бедного хакера к каким-то делам, а тот упирался. Стало жалко Фила, искренне и по-человечески. Скорее всего, он уже по доброте душевной вернулся, а очнувшийся Клаус выговаривает накипевшее.
Некоторое время переваривала слова Яна, потом накатило очередное озарение.
– Ты говорил «братец», – произнесла я. – Что это значит?
– Он вам не сказал? – удивился Ян. – Мы с Клаусом братья по отцу.
Только сейчас поняла, почему выправка пластинчатого так похожа на прямую спину Клауса. И манера говорить, и идеальные черты лица. Хотя у Яна глаза скрыты пластинками, скулы и подбородок правильные, красивые.
Смущенная открытием, сказала:
– Вы очень похожи.
– Похожи, – усмехаясь проговорил подмирец. – У нас гены хорошие. Только характеры разные, как видишь.
– Вижу, – согласилась я, чувствуя, как от смущения теплеют щеки. – Но если вы браться, почему у вас все так…
Я запнулась, но Ян улыбнулся и проговорил:
– Он старший. Отец оставил ему наследство, деньги, недвижимость. Благодаря фамилии Стас, потом он назвался Клаусом, поступил в один из лучших университетов страны. А я был как бы…
Он замычал, подбирая слова и потирая подбородок. Подсказал Лодин со знающим видом:
– Вторым. Просто вторым. Там, откуда мы прибыли, тоже работает правило наследования. Первый сын получает все, а остальные, как придется.
Ян кивнул.
– Угадал, – сказал он, довольный, что собеседники его понимают. – У Клауса было все. После учебы, занялся научной деятельностью. Успех, карьера, девушки, все хорошо. Но этому белобрысому было мало. К слову, отец кое в чем просчитался. Решил, что Клаус единственный достойный. Но оказалось, мои мозги ничуть не хуже. А то и лучше.
– Заметно, – пробормотала я, пытаясь понять, как два брата могут быть так непохожи.
Пластинчатый снова повернул машину, теперь она пошла по прямой. Справа маленькие домики, слева – море, иногда перемежающееся рощами и пастбищами.
Ян продолжил:
– Я стал заниматься бизнесом. Естественно, сам. Мне же никто наследства не оставлял. Все получалось. Абсолютно. За что бы ни брался. Появились деньги, хорошие.
– Я видела деньги, – презрительно заметила я. – Глупость, каких свет не видел. Бумага.
Подмирец пожал плечами.
– Бумага, – согласился он. – Раньше за ней стояло золото. Теперь, по большей части, за ней такая же бумага, только другого эквивалента. Именно поэтому предпочитаю при возможности переводить все в материальный капитал. Недвижимость, машины, золото, ну и разное другое. Дивиденды, знаешь ли.
Я сделал умное лицо и задрала подбородок, мол, знаем мы ваши дивиденды, наверняка гадость ужасная, невкусная и горькая. Сказала деловым тоном:
– Ну хоть кто-то в этом мире понимает, что такое золото. А то платите картой, какими-то наличными…
В зеркале заметила, как пластинчатый снова ухмыльнулся.
– Наличные не все любят, – проговорил он. – Через карты легче отслеживать денежные потоки, доходы. А наличка – штука мутная. Ну да ладно. Не о ней речь. Успех мой набирал обороты, познакомился с девушкой. «Мис Айскленд-весна», на конкурсе победила. Все хорошо, даже жениться хотел. Но Клаусу было не стерпеть. Как же. Он самый лучший, самый умный. Просто цаца. В общем, как говорится, усоблазнил он мою «Мис Айскленд», крепко усоблазнил.
Я победно выдохнула:
– Так и знала, что без женщины не обошлось!
И тут же зажала губы ладонями, косясь на Лодина, который смотрит, как на убогую из Гнилой пасти. Даже покривилась, ощутив, как вина расползается в груди, одновременно восхищаясь, спокойствием и равнодушием подмирца, когда говорит, как брат увел возлюбленную.
Ветер поспешил сгладить мои слова.
– Женщины, народ переменчивый, – сказал он.
Ян кивнул.
