1. Так начинается одна из самых популярных песен интернационального репертуара советских ресторанов 1956-1960 гг. - "Страна родная Индонезия".

2. Бечак - это велорикша. Два колеса и коляска с тентом впереди, ведущее - третье - сзади. Нам, советским, было запрещено на них ездить, чтобы не угнетать трудящихся. Ночью в притороченных к раме фонарях зажигался огонь. Я проехал на бечаке один раз: отошёл три квартала от нашей общаги, сел в коляску. Потный от страха, что меня кто-нибудь засечёт, проехал четыре или пять кварталов, заплатил какую-то несусветную цену - тоже от страха. Слез, оглядываясь, и снова пешком три квартала прошёл до советского посольского городка, сопровождаемый всё тем же недоумевающим бечаком, который никак не мог взять в толк, что за идиот пассажир ему попался.

3. "Грюндик" ("Gründig") - популярная в те годы фирма первых, ещё катушечных, но уже стереофонических магнитофонов.

4. Работники посольства.

НЕСТАНДАРТНЫЙ ХОД

Байка

Добывать деньги для общественной организации занятие творческое, и хотя не стало еще профессией в наших краях, но уже обросло ракушками стереотипов. Поэтому всякий нестандартный ход — на вес золота, и если я и решился свой обнародовать, то исключительно по причине его уникальности. Хорош он или плох — спорить можно, а вот тиражировать — извините!

Осенью 1993 года почему-то в Будапеште присутствовал я на презентации английской книги «Законы и практика СМИ в 11 демократиях мира». Книга показалась мне весьма полезной для отечественного самообразования, и я затеял издать ее перевод на русский, добавив главу о российских законах и практике СМИ для пользы сравнения.

Начальные деньги на перевод дал мне Володя Троепольский, директор телекомпании «2 х 2», а вот деньги на издание надо было искать. Часть средств пообещали в ЮНЕСКО, где был тогда послом автор русской, дополнительной главы Михаил Федотов. Но этого было, увы, недостаточно.

Следующий ход напрашивался сам: одиннадцать демократий представлены ведь не только в книге, но и в Москве. Почему бы им не принять участие в благом деле распространения своего передового опыта на российских просторах? И я написал десять писем на имя послов с просьбой поддержать инициативу, причем по возможности материально. К американцам мы не совались, они через свое USAID и так уже финансировали одну из программ Фонда защиты гласности.

Самыми чуткими оказались голландцы и великобританцы: берите говорят, деньги, ребята, и вперед — к цивилизованному будущему. Норвежцы и шведы — те по традиционному хладнокровию на письмо не ответили, немцы два раза подряд его демонстративно потеряли (сначала один посол, а потом и его сменщик), испанцы посоветовали обратиться к их прессе, а австрийцы - к их бизнесменам в Москве. Французы раза сказали «да», но в виду, видимо, имели что-то третье, поскольку до денег дело так и не дошло. Надежда оставалась только на посольство Канады, откуда пришел многообещающий ответ: «Получили — думаем».

Ну сколько они могут думать? Надо же этот процесс как-то подтолкнуть. Но, как назло, никаких неформальных связей с канадцами у нас не было. Помог, как водится, случай. Не зря мы все-таки в Фонде столько времени тратим на иностранных журналистов: консультируем, советуем, материалы даем, в интервью и комментариях никогда не отказываем.

Явился в Фонд один американец, по-моему, из Бостона. Он ехал в Таджикистан и пришел просить материалов и надежных контактов. Получил всё, расчувствовался, стал расспрашивать про Фонд, его работу, его планы, тут-то разговор и зашел про Канаду. Он как вскинется (по себе знаю, какая радость помочь человеку, когда тебе это ну ничего не стоит, а ты ему чем-то обязан):

— Я, — говорит, — вот уже пятый день живу у канадского посла, он мой приятель, мы с ним каждое утро джоггинг делаем по арбатским переулкам, так я во время завтрашнего джоггинга ему про тебя скажу, чтоб он тебя пригласил на какое-нибудь мероприятие, а там…

И только он это произнес, как во мне, вот только не знаю, как точнее — родился или очнулся, — тот самый нестандартный ход, о котором и речь.

Перейти на страницу:

Похожие книги