Прогуливаясь с малом парке Рюэля, который был доступен для многих, милорд с удовольствием слушал меткие выражения герцогини Лианкур, которыми она сыпала в изобилии. Видно, был такой удачный день, расположивший Ядвигу на утонченное красноречие. Он щедро навешивала ярлыки попадающимся изредка придворным, высмеивала парижские нравы и моды. Умело изображала равнодушие к политике. Осмеливалась посмеяться над самим Ришелье.
Сомерсет смеялся постоянно. Сам рассказывал о нравах английского двора. Герцогиня слушала его, казалось бы, рассеяно, но ее цепкая память удерживала все, что говорил лорд…
Нагулявшись волю по парку, милорд и Ядвига возвратились в залу. Там почти не осталось народу, но кардинал еще не ушел.
- Еще немного, наипрекраснейшая из герцогинь, - с грустной улыбкой обратился Сомерсет к герцогине, - и я бы стал самым неучтивым послом в истории Англии. Увлекшись прелестной супругой врага, я позабыл засвидетельствовать свое почтение господину премьеру! Это ваша вина, мадам Лианкур!
- Ну вот, то я была самим совершенством, то теперь становлюсь виновницей всех бед, - надула губы Ядвига, - ступайте к кардиналу, а пойду искать своего супруга.
- Смогу ли я надеяться на встречу с вами, наилюбезнейшая сударыня? - совсем тихо произнес милорд.
- На все Божья милость, велеречивый герцог! - лукаво ответила герцогиня Лианкур.
Поскольку медлить было уже нельзя, Сомерсет вынужден был покинуть Ядвигу без положительного для него ответа и направиться к грозному министру.
Полячка же поспешила на поиски супруга, свято веря в то, что тот не мог совсем уехать из Рюэля и явно находился где-нибудь поблизости. И герцог нашелся в небольшом кабинете, примыкающем к зале.
- И как тебе англичанин? - сразу же начал он.
- Остроумен, но неосторожен, - ответила супруга, - или это такая игра… Впрочем, сомневаюсь. Скорей всего, он просто посчитал, что все, что он говорит, во Франции уже знают.
- Это не помешает тебе, драгоценная моя, сообщить обо всем, что он тебе сказал, кардиналу, причем лично.
- Зачем? - искренне удивилась Ядзя. - Разве ты не можешь передать это ему? И имеют ли эти сведения значение для государства?
- А вот это не нам с тобой судить! - строго ответил Лианкур. - Главное, передай все дословно и с интонацией милорда, а уж Его Высокопреосвященство сам решит, нужны ему эти сведения или нет.
- И когда я должна все сообщить кардиналу?
- Сегодня, дождемся, когда Сомерсет покинет Рюэль, и ты все расскажешь, пока ситуация благоприятная.
- Но ведь уже скоро ночь? - сново удивилась Ядвига.
- Дорогая супруга! - Лианкур улыбнулся наивности жены. - Их Светлость работает по ночам, так как ему ночью легче думается. Потерпи, вскоре ты будешь нежиться в своей постели в доме, а кардинал будет обдумывать всю ночь, ибо спит он 3-4 часа, не более, важность твоей информации… А с турками ты была неподражаема! - добавил герцог…
Кардинал расположился в том кабинете, в котором Ядзя нашла супруга. Лицо его было пергаментно бледным. Погрузившись глубокое раздумье, он, казалось, не замечал никого из собравшихся в комнате. Его извечный ангел-хранитель - Мари-Мадлен, находилась по левую руку. Лианкур сразу спросил у женщины, как чувствует себя Его Светлость и можно ли с ним беседовать.
- Я еще в состоянии сам за себя ответить, - усмехнулся Ришелье, услышав вопрос. - Слушаю вас, герцог.
- Да, собственно, говорить будет герцогиня, - Лианкур сделал знак рукой, чтобы Ядвига приблизилась к кардиналу.
- Монсеньер, - начала она.
- Мне понравилось, мадам Лианкур, как вы провели аудиенцию с переговорщиками из Турции! Правда, сначала я почувствовал себя элементом некой несообразной декорации, но, к удовлетворению моему, после вы милостиво ввели меня в курс, - перебил Ришелье Ядвигу с глубоким сарказмом в голосе.
- Простите, монсеньер! Я, право, не думала, что получится так. Возможно, виной тому правила восточного этикета. С кем в беседу вступают - к тому и поворачиваются.
- Что за выражения употреблял главный из послов? Он обращался к вам со словами "башкадуни" и "абла". Месье де Курнин сказал, что "абла" - это сестра, а вот перевести "башкадуни" он не смог.
- Башкадуни - это значит главная в гареме, - усмехнулась Ядвига, - так называют обычно любимых жен падишаха или султана. Чаще всего эти женщины становятся и старшими женами, но не всегда. Женщина на Востоке живет изолированно. Поэтому переговорщики решили, что и тут важными делами может заниматься жена главного человека в государстве.
- Хотите сказать, что они вас посчитали королевой? - с насмешкой спросил кардинал.
- Вовсе нет! Монсеньор! Они знают, какая тут королева! - поспешно ответила герцогиня. - Они решили, что я супруга какого-нибудь главного сановника, визиря.
На этой фразе Лианкур не сдержался и хохотнул в кулак. Ришелье, обладавший тонким слухом, взмахом пригласил герцога приблизиться.
- Мне бы хотелось узнать причину вашего смеха, сударь! - строго спросил он у Лианкура.