Да, - ответил лекарь. - И еще он назвал ее "самое прекрасное лекарство" и мне стало страшно уже за нее. Хотя, Бог с ними, герцогинями и прочими… Ну… Прощайте, Антуан, мне надо перед их светлы очи предстать… Ночные процедуры еще никто не отменял!
Герцог Лианкур вошел в комнату для омовения, где принимала ванну его супруга, и застал герцогиню в слезах.
- Ядзя, слезы тебя не красят! Неужели твоё шаловливое чадо заболело? Или жара уничтожила какую-нибудь траву в твоем садике?
- Нет. - тихо ответила полячка. - Владек здоров, а травы растут. Я плачу от собственной глупости и неловкости.
- Ну, дорогая, - герцог присел перед ванной на низкую скамеечку, - неловкости стало уже меньше. Ты привыкаешь к парижским модам и скоро не будешь сносить платьем мелкие предметы на пути… Надо только больше ходить на приемы и в салоны! Закреплять успех в ношении фижм!
Ядвига уже более-менее пришла в себя.
Увы и ах, дорогой, - ответила она на реплику мужа, - сегодня я сбила отнюдь не мелкий предмет, а очень даже значительного человека. Я даже не представляю, что теперь будет со мной… с нами… Может быть мне с Владеком уехать в Жечь Посполиту?
Это еще почему? - удивился герцог.
Анри, сегодня я упала во всех смыслах этого слова. То есть я упала на землю и пала нравственно.
Ого! Это интересно, каким же образом? - продолжал удивлять Лианкур.
Я по приглашению шута попала в рюэльский парк, там встретила кардинала. К счастью он не гневался, а даже предложил мне прогулку. Но на этой прогулке я совершила не ловкость. Я упала и пала… Объясню так. Я потеряла равновесие, упала и еще и невольно утянула за собой и кардинала. Ну а потом… - Ядвига судорожно вздохнула, - я разделила с ним ложе…
Право первой ночи! - громко произнес герцог.
Что ты сказал. Анри? - изумилась герцогиня.
Да это так, каламбур. Понимаешь, малыш, буквально вчера был разговор о том, что ты уж очень строга с мужчинам, а для твоей хм… должности, это не очень подходит… Вот я и решил, что таким образом наш великий циник Ришелье, решил тебя перевоспитать, так сказать "правом первой ночи". Хотя я удивлен, конечно, что у вас все получилось… Он не долюбливает женщин, кроме племянницы, болен и… Ну, в общем… Признаю, что был не прав. Или в тебе есть нечто. Не зря я вытащил тебя из такой глуши.
Ты тоже циник, Анри. Я же была в ужасе! Хоть это тебе и смешно. К тому же язвы на его теле наводят меня на мысль, что он в молодости не долечил одну из венерических болезней. Наверное подцепил ее в ранней юности. Поэтому и не любит женщин, что из-за них настрадался. А болезнь коварная! При переохлаждении или простуде она поднимает голову. Дает общее ослабление организма. Ну и, наверняка, привела к бесплодию. Хотя как кардинал, врядли он подобное проверял.
Думаю, что интриг с дамами у него не было лет 30. Пока одна полячка его не сбила с ног…
Очнулись наши души лишь теперь,
Очнулись - и застыли в ожиданье…
Отец Жозеф составил подробную инструкцию, каким образом необходимо отправить посольство к арабам. Хоть и большинство их территории захвачено турками, но все же арабы еще представляли некоторую силу, которую поверни в нужную сторону и сразу нарушится равновесие в мире. Торговали арабы с Испанией и Англией. Но этого было мало. Франция вполне могла тут вмешаться, а заодно и попробовать освоить какую-нибудь пустынную территорию сыграв на войне между племенами. Один из вождей - Орту, имеющий бешенное честолюбие, вполне мог подойти как козырная карта. Только возглавить посольство должен был человек, который смог бы заставить гордых сынов пустыни уважать себя, а значит и Францию. Де Курнин на эту роль не подходил, он был слишком обходителен. А эту его обходительность кочевники вполне могли принять за слабость.
Кардинал погрузился в раздумье, глядя и не видя карты лежавшей на столе. Минут через 15 он почувствовал глубокое раздражение. Раздражало все: бумаги разбросанные по столу; кресло, с которого сполз плед; грызня двух котят, которые не могли поделить какую-то игрушку. Хотелось порядка на столе, в комнате и в мыслях. Но нельзя было доверить убрать стол секретарям, а мысли не направлялись в нужное русло. Единственное что можно было заставить сделать, так это перестелить плед на кресле, но для этого надо было встать, а он сидел удобно. Оставалось одно, чем-нибудь отвлечься, но и это не получалось. Ангел-хранитель в виде любимой племянницы на данный момент был занят раздачей милостыни, а только она могла взбодрить министра умным словом или просто ласковым взглядом.
Вспомнив о племяннице Ришелье вспомнил об обещание на ужин в ее салон. А до этого надо было заехать в Лувр. Необходимо было посетить и строющийся Пале-Кардиналь…