- Ваше Высокопреосвященство! - Приблизившись, она сделала глубокий реверанс, но не поцеловала кардинальский перстень, а выпрямилась и продолжала с детской восторженной непосредственностью: - Такой великолепный сад! Как тут красиво! И черемуха, - она махнула рукой на куст, - она до сих пор цветет! В Жечи Посполитой она цветет только в мае! Я очарована садом! Заворожена им! Сколько редких растений! В куявском поместье моей бабушки было много цветов и деревьев, но они не были подобраны с таким вкусом! И еще… у нас не было фонтанов!
Пока Ядвига переводила дух от выпаленной тирады, с противоположной ее приходу стороны появилась процессия. Дамы все так же чинно шагали, а мужчины продолжали беседу.
- Похоже, ваше исчезновение, сударыня, осталось незамеченным, - с обычной усмешкой сказал кардинал. - Слышу, что вы знаете и латынь. Не зря герцог с таким упоением описывал ваши немалые таланты, коими наделил вас господь, а также личное ваше усердие и терпение умножили их… Так значит, вам понравился сад?
- Я бы осталась здесь навсегда, любезнейший из герцогов! - мечтательно прошептала герцогиня.
- Я бы тоже хотел не покидать его, мадам, - согласился с эти предложением Ришелье. - Но государственные дела… Дела войны и мира - они требуют моего непосредственного участия.
Процессия тем временем уже оказалась перед скамьей. Дамы присели, а затем склонились над кардинальским перстнем. В это время герцог Лианкур посылал гневные взгляды своей супруге.
После приветствия мужчин кардинал, не без помощи бледного Рошфора, поднялся и взмахом руки отправил процессию продолжать прогулку.
Во время прогулки Ришелье беседовал сперва с обеими Куни, потом мадемуазель Витри пела. Далее беседу вел Рошфор. Через полчаса он откланялся и вместе с певичкой ушел в сторону отеля.
Дошел черед до личной беседы с Ядвигой. Вначале герцогиня смущалась и от волнения теряла нить беседы, но Ришелье, с присущим ему тонким умением направлять беседу в нужное ему русло, сумел разговорить женщину. Ядвига начала рассказывать о своей семье, затем о своих познаниях в лекарском искусстве, о любви к растениям и равнодушию к придворной жизни. Тут кардинал начал мягко ей возражать, что придворная жизнь все-таки необходима для супруги герцога и пэра.
Госпожа Лианкур проявила также недюжинные знания в области теологии. Но когда Ришелье спросил ее о том, могла ли бы она дать обеты и пойти в монастырь, полячка строго ответила, что при нынешней малотерпимости церковников к лекарям ей проще жить в лесу, нежели монастыре. Это весьма повеселило кардинала.
Чета Куни повернула влево по дорожке. Ришелье же повернул направо. Герцог последовал за кардиналом и Ядвигой. На небольшой площадке, которую образовывала эта дорожка, стояли два священнослужителя.
Небо, до этого ясное, потемнело. В ветвях деревьев зашумел ветер.
Священники склонились перед Ришелье. Ядвига же слегка заскучала и стала озираться, надеясь найти нечто, достойное взгляда.
Вдруг раздался дружный "ох!". Герцогиня обернулась. Кардинал, сжав руками виски, медленно опускался на колени. На секунду задержавшись в коленопреклоненной позе, он резко упал навзничь. Полячка наклонилась над кардиналом, снимая с плеча холщовую суму. Герцог Лианкур, встретившись взглядом с супругой, подхватил обоих священников под руки и стремительно повлек их в сторону отеля.
- Отцы, мы должны позвать на помощь! - яростно шептал он им. - Я за охраной. А вы за врачами.
Ядвига осторожно капнула настой на бледные губы Ришелье. Затем осторожно с помощью двух палочек приоткрыла губы погруженного в беспамятство, всыпала порошок. Когда она стала отвинчивать крышечку у флакона, то кардинал уже открыл глаза.
- Я рада, что вы, Ваша Светлость, приходите в себя! - произнесла она. - Вот, запейте сей порошок, ваше самоощущение улучшиться настолько, что вы сможете собраться с силами и подняться, - и поднесла к его губам флакон с водой. Кардинал сделал несколько глотков. Восковая бледность лица сменилась легким румянцем. Опершись на руку герцогини и на трость, Ришелье с большим трудом, но и с большим достоинством наконец поднялся.
На площадку уже вбежал Ла Менардье, личный врач кардинала, и герцог Лианкур с Рошфором и двумя офицерами. Ришелье уже, как ни в чем не бывало, принял свой обычный надменно-независимый вид и позволил охране и медику усадить себя на скамью для дальнейших бесед и процедур. Перехватив взгляд кардинала, герцог Лианкур взял супругу за руку, отчего та вздрогнула, и повлек ее с площадки на главную аллею.
- Ты помогла ему, малыш? - спросил Лианкур, уже приближаясь к калитке. - Средство хоть безопасное?
- Полноте, Анри, - обиженно посмотрела на мужа герцогиня, - я не Локуста! А кардиналу стала плохо от перемены погоды. Так что тут особых средств не нужно, главное снять стискивание сосудов.
- Что ж, - произнес герцог задумчиво, - будем надеяться, что это поможет осуществлению нашего плана.
- Расскажи мне о нем больше, чем я теперь знаю, - попросила Ядвига.
- Что рассказать? - Лианкур вздохнул. - Время сейчас тяжелое и для Франции, и для него.