"А очаровательная племянница все пышнеет и пышнеет!- подумал он, - Ну а вкусы ее дядюшки меняются на противоположные".
Кардинал сдержал свое слово относительно семьи Паскалей: Этьен Паскаль был прощен и назначен на пост интенданта Руанского генеральства.
Дома Лианкура ждал сюрприз. Супруга вернулась и, пока герцог смотрел спектакль, она уже смыла с себя дорожную грязь и развлекалась с подрастающим Владиславом.
Герцог застал жену, когда она кружилась по комнате с пятилетним сыном на руках.
Он тяжел для тебя, Ядзя! - спросил он полячку, - Ребенок рослый, да и кормят его неплохо!
Добрый день, мой дорогой супруг! - ответила улыбающаяся герцогиня, - В эту поездку я таскала предметы много тяжелее моего сыночка! К тому же, своя ноша не тянет! Лучше расскажи как вы тут жили без меня!
Дорогая моя! - Лианкур улыбнулся, - Мы только и делаем, что живем без тебя! Для нас это вполне нормальное состояние. Лучше расскажи, что нового припасла ты для кардинала. В какие умопомрачительные передряги снова попадала и что за тяжелые предметы таскала.
Ядвига присела на высокий венецианский стул спустив ребенка на пол. Юный князь Потоцкий немного постоял возле матери, но потом вздохнул и пошел в детскую. Герцогиня осталась наедине с супругом.
- Без приключений не обошлось! Ты прав. Курнин горд, а турки не любят когда им демонстрируют подобный тип поведения. Им нужно подобострастие…
Турецкие приключения
Народы востока загадка для европейцев. Чтобы сбить спесь с французского посольства визирь Мехмед велел бросить неверных в зиндан. Что и было сделано. Хорошо еще, что женщин и мужчин поместили отдельно. Ядвиге долго пришлось приводить в чувство младшую из свиты - Мадлен-Сесиль. Девушка первый раз отправилась в такое путешествие и заключением была сломлена морально.
Герцогиня Лианкур своей внутренней сдержанностью и полнейшим равнодушием к происшедшему вносила покой в смятенные сердца. Мадлен вскоре утерла слезы. А Ядвигу же к себе потребовал Мехмед, ибо у него гостил близкий друг и помощник министра внешних сношений Селим, который был послом в Париж. Селим сразу узнал башкадуни, с коей с превеликой радостью пустился в длительные беседы. Тем временим Мехмед повелел освободить неверных, но в переговоры с ними не вступать. Таким образом, французы были вынуждены отправляться восвоясие ни с чем. Мало того, печальный отъезд был еще омрачен тем, что один из старших чинов сипахи решил позаигрывать с робкой Мадлен. Девушка испугалась, что на ней вот-вот совершиться насилие, стала плакать и звать на помощь. Французские мужчины схватились за шпаги. Назревал конфликт. Но невозмутимая Ядвига прекратила выходки турецкого офицера произнеся несколько незнакомых для французов слов и продемонстрировав правую руку с вытатуированным глазом. Сипахи побледнел от страха и поспешил исчезнуть с арены действий. А злосчастное посольство довольно почтительно рассадили по экипажам и отправили прочь.
- Значит, - резюмировал герцог, - у тебя теперь появилась подруга? Или ты решила забыть о девушке.
- Ты, дорогой Анри, как всегда прав. Мадлен-Сесиль была в полуобморочном состоянии и мне пришлось почти нести ее до кареты. Отсюда началось мое шефство над ней почти до самого Парижа. Очевидно это и называется дружбой! Теперь вот девушка мечтает нанести мне визит.
- А ты этого не желаешь?
Полячка вздохнула.
- Дружескую беседу мне вполне могла бы заменить хорошая книга или прогулка с сыном.
- Или прогулка с кардиналом.
- Почему бы и нет? - Ядвига грустно улыбнулась, - Прекрасный рюэльский парк, журчание каскадов и фонтанов, упражнение в остроумие… Он, естественно, не вспоминал обо мне. Но может быть захочет услышать из моих уст подробный отчет о беседе с Селимом?…
Как небо нам веленья шлет,
Сходя к воздушному пределу,
Так и душа к душе плывет,
Сначала приобщаясь к телу.
Ришелье имел твердую убежденность в том, что положение первого министра просто обязывает демонстрировать внешнюю роскошь жилища.
- Красивый каменный дом - это всегда дополнительный козырь для хозяина! - любил повторять он.
Приобретать недвижимость кардинал начал с 1620 г., когда закончилась опала его покровительницы королевы-матери Марии Медичи. Он поочередно купил Лимурский замок (через три года продал его Людовику XIII), Буа-ле-Виконт, Флери-ан-Бие, Рюэй, Анжен или Рамбуйе на улице Сен-Оноре, Сийери по соседству с ним, поместья в Шиноне и в Шампиньи-сюр-Вед.
Мы уже с вами знаем, что замок Рюэй - творение архитектора Жака Ламерсье и строителя Жака Тирио - был особенно знаменит своими садами с искусственными гротами и оригинальными гидротехническими сооружениями. Творцы Рюэя, также за 15 лет, превратили в грандиозный Дворец кардинала общей стоимостью 400 тыс. ливров и Анжен, который сегодня известен как Пале-Рояль.
