- Не думаю. - коротко ответил герцог.
- Тогда что он сказал печального и неприятного, что ты. Анри, так грустишь?
- Ядзя! Я грущу потому, что в отношение тебя Его Высокопреосвященство решил развернуть кумпанию… Он желает, чтобы ты отправилась в мое владение "охотничий замок". Это довольно далеко от Парижа.
- Ссылка?
- Опала. Он считает. что тебе надо отдохнуть от шума города и заняться воспитанием своего сына. Я же могу оставаться в городе.
- И что ты решил, дорогой?
- Мы уедем вместе. Будет неблагородно оставлять тебя одну в мрачном замке. Я переживу отсутствие городских развлечений. И буду надеяться, что после минутной слабости кардинал переосмыслит свои указания. Он не злой человек и вполне отходчивый. Но уж больно ты задела его своей тайной, да и сама понимаешь… Антуан ухитряется и с того света делать незуразности.
Первая неделя в охотничьем замке прошла для герцога довольно весело. Соседи приглашали его в гости. А один из дальних родственников, который не согласился по просьбе кардинала приехать в Париж на дворцовую службу, даже организовал замечательную охоту.
Герцогиня же мужа не сопровождала, а все время находилась с сыном. По этому поводу Лианкур язвил, что премьер-министр будет очень доволен тем, как выполняет она его распоряжение.
В начале второй неделе пребывание Лианкуров в удаление от Парижа в замок приехала взволнованная Хасинта. Увидел ее Ядвига смертельно побледнела.
- Дэвик жив? - первое, что спросила полячка.
- Да, синьора! Но он очень болен. Мэтр Шико говорит, что это пурпурная лихорадка!
- Scarlet faver? Но почему?
- Господин Шико говорит, что это эпидемия. Она по всему Парижу.
- Так, - Ядвига сжала голову тонкими пальцами. - отдохни и поешь. Я сейчас соберусь.
Герцог уже находился поблизости и прислушивался к разговору.
- Ядзя, что за срочность? Тебе нельзя в Париж!
- Дорогой мой! Там мой сын! Он умирает! - воскликнула бедная женщина.
- Это тот незаконнорожденный? - герцог присел на стул. - Прими это со стоизмом. Бог дал, Бог взял. Тем более, что отец в неведении. Да и так будет лучше и для тебя и для него. Найдете общий язык вновь. Раз не будет тайн.
Лианкур посмотрел на супругу и содрогнулся от ее взгляда.
- Пусть уж Бог меня лишит жизни, а не дите. Которое неповинно в своем рождении. Лучше молчи, Анри. Я уже уезжаю.
- Тогда я поеду с тобой. Мне ведь можно быть в городе! - герцог поднялся со стула.
- Если ты так уж хочешь, то приедешь позже. Не сейчас. Я поеду инкогнито.
- Ты безумна. Ядзя! Чтобы въехать в Париж тебе нужен какой-нибудь документ. Подписанный либо королем, либо кем-нибудь из сановников и министров.
- Я к Парижу подойду пешком, как простолюдинка. Не думаю, что в таком состоянии меня может кто-либо или что-либо остановить!…
Давид заболел коклюшом. Именно его эпидемия распространилась в те годы по Парижу. Коклюш - острое инфекционное заболевание, вызываемое коклюшной палочкой и характеризующееся своеобразным кашлем. Медики и врачи Парижа еще не могли точно диагностировать коклюш это или скарлатина и обе болезни называли пурпурной лихорадкой.
Ядвига прибыла в дом на улице Бюсси в тот момент, когда мэтр Шико консультировался с медиками прибывшими из городской больницы. В первый момент он не узнал герцогиню Лианкур, которая была одета как простая служанка. Герцогиня как тигрица ринулась к ребенку и начала обнимать и целовать похудевшего сына. Ребенок зашелся кашлем. Ядвига очнулась. Она положила ребенка на кроватку и громко позвола слуг.
- Жаннет, Мадлон! Горячей воды в ванне! И пусть Пьер выломает возле парка 4 булыжника. Их сразу отмыть добела и положить в печь! Пусть там прокаляться! А из кухни мне сейчас же пусть принесут связку чеснока.
Медики из больницы с интересом наблюдали за тем, что делала герцогиня. Мэтр Шико взялся помогать даме в приготовлении настойки.
Через час искупанный в кипятке ребенок крепко спал в чистой кроватке, а герцогиня Лианкур еще домывала полы,с которых были убраны ковры, соленой водой. Никаких объяснений никому она не давала.
После всех процедур и уборки Ядвига упала в кресло и уснула. Проснулась она уже на рассвете. Малыш сладко посапывал в своей постельке. Мэтр Шико спал также в кресле по другую сторону от кроватки ребенка…
На следующий день к герцогине Лианкур подошла заплаканная Мадлон. Женщина рассказала, что у ее единственной сестры ребенок вот в таком же состоянии забран утром в больницу возле кладбища невинноубиенных, куда свозят заболевших бедняков. Мадлон умоляет герцогиню помочь ребенку.
Полячка, уже одетая в более дорогое платье, отправляется в больницу.
