- Доедите экипажем до Малаги. Сопровождающим будет маран Иаков. Я лечила его детей и жену. Он же поможет вам сеть на корабль "Святой Ярмут", который плывет в Гамбург. Оттуда будете по суши добираться уж до Кракова.
- Путь опасен, госпожа! Дети малы! Особенно Давыд.
- Али! Ты мне давно уже не слуга! Ты - мой наставник, друг и брат! Путь невероятно труден. Я знаю это. Дети малы. Я понимаю это. Слуг мало. И это я помню. Но иного выхода нет. Я чужая в этом замке, в этой стране. Мой супруг не обрел счастья в этом браке и душа его ожесточилась. Он ненавидит пасынков. Все вокруг будто пороховой склад князей Потоцких. Достаточной крошечной искре появиться, как все взорвется! И если детям суждена погибель, но пусть уж по пути на родину, чем на чужбине. Я знаю, что ты и Зых не дадите их в обиду. И, молю тебя как молила бы любая мать, если спастись не будет никакой возможности, то лучше убей их, чем отдай на поругание и муки. И береги себя, ибо я только в тебя верю! У тебя не дрогнет рука прекратить их жизнь.
- Абла! - едва слышно произнес арабский лекарь, глядя в глаза своей воспитанницы, - Но ты останешься одна! У тебя не будет поддержки.
- Мой дорогой друг! - грустно улыбнулась Ядвига, - Не беспокойся обо мне. Я выстояла тогда, когда погибли многие. Не ты ли учил меня стойкости? А ныне… Смерти я не боюсь. Нет, не так. Я, конечно, как любое существо себя осознающее, боюсь той неизвестности, которая таится в слове смерть. Я, как существо слабое, боюсь телесных мук, ибо не высок порог моей бесчувственности. Но я готова предстать перед Господом нашим и дать ему отчет о своих прегрешениях. Ибо моя земная жизнь не стала столь привлекательной, как была лет пять назад. И все часто я чувствую себя не женщиной, а лишь телесной оболочкой, душа моя блуждает в заоблачных далях. Мои намерения просты. Вернется в дом мой супруг и я буду молить его о разводе, тем более что вполне можно доказать, что согласие на брак он дал под страхом смерти. Если герцог Сомерсет, просвещенный милосердным Господом, согласится на развод, то я подобным же путем буду возвращаться на родину. Если же милорд будет непреклонен, то как добрая христианка, я повинна буду влачить свое существование в его доме и воспитывать нашу дочь…
Али по-восточному низко склонился перед Ядвига.
- Моя рука будет тверда, абла. Будь спокойна. Да хранит тебя Господь.
Детей увозили два экипажа. Ибо помимо Али, Зыха и Якубуса, в дорогу собрались Жильберта, Мадлен-Сесиль, а также все из парижских слуг, взятых герцогиней из дома Лианкура. Еще были наняты десять охранников.
Жильберта собиралась выйти замуж за Зыха, который давно уже сдался ее карим глазам. Мадлен-Сесиль собиралась вернуться во Францию вместе с теми из слуг, кто также мечтал о Париже.
Прощание было скупым на эмоции ибо миледи Сомерсет опасалась, что разрыдается. Почти все свои сбережения она раздала отъезжающим.
После того, как кареты скрылись из поля зрения, Ядвига спустилась в свою комнату-молельню, устроенную в полуподвальном помещении рядом с лабораторией, и долго, вместе с верной Хасинтой, молилась за удачу предприятия. После молитвы она почувствовала облегчение, как будто тяжкий груз давивший на ее плечи все два года совместной жизни с герцогом Сомерсетом, наконец спал и она смогла распрямиться и вздохнуть.
Умер! Прошли две зимы и два лета!
Как холодна ты, могила!
Милый, возьми меня с этого света,
Все мне постыло.
Я смерть приму без дрожи,
Я кончу путь земной.
Со мной ты будешь, Боже!
Коль друга нет со мной!
Спустя две недели после отъезда пасынков герцог Сомерсет вернулся в свое гранадское поместье. Узнав об отъезде детей он некоторое время находился в недоумении, ибо помнил о чадолюбии своей супруги. Но увидев, что теперь всю свою нежность она перенесла на их совместного ребенка, посчитал все происшедшее добрым знаком. И со своей холодной супругой был некоторое время весьма любезен. Он рассказал, что побывал в своих приграничных владениях и там узнал, что не только великий французский министр оставил сей мир, но уже как месяц и король Людовик XIII почил в бозе.
Теплая гранадская весна заканчивалась, близилось лето. В садике султанши наполнили мраморные бассейны.
Граф де Айала нанес визит Сомерсетам и теперь настаивал на их ответном визите. Посему после некоторых уговоров герцогиня Сомерсет согласилась вместе с мужем посетить поместье соседа.
Когда гости прибыли во дворец, то Айала поведал, чтоего супруга немного прихворнула, поэтому не может спуститься к гостям. Но она страстно желает познакомиться со своей соседкой, поэтому граф умоляет миледи Сомерсет поднять в комнату графини. Ядвиги ничего не оставалась, как согласиться. Расторопный слуга провел ее в комнату на втором этаже.
