– Вот теперь можно где-нибудь и посидеть, – предложил Клименок, когда мы в последний раз покинули этот дом.
Роман писался как никогда легко, и через месяц он уже был готов.
Теперь, если бы не Эмма, начался бы период сизифова труда. Сначала пришлось бы писать синопсис. Это одновременно краткое содержание романа и сочинение на тему: «Почему это надо издать». Затем в зависимости от требований издательств, надо было бы отсылать им синопсис, синопсис и отрывок, синопсис и роман… и так далее. Затем ждать. Обычно издатели посылают по-английски. Не в смысле факов, а попросту не утруждают себя ответом, но тут все понятно. Дураков много, а зайцев мало… В общем, не царское это дело вступать в полемику с табунами непризнанных гениев.
Иногда, правда, отвечают. Обычно присылают что-то вроде «К сожалению, ваш роман не подходит для нашего издательства. Желаем творческих успехов и счастья в личной жизни». Иногда после синопсисов просят прислать отрывок, а потом и весь текст романа, и только потом уже посылают по-английски.
Один раз дело дошло даже до подписания договора и получения аванса, после чего договор был расторгнут, а аванс благополучно пропит.
При этом, общаясь с издателями, ты будто переносишься в век 19 или даже в 18. Отправленный синопсис там прочтут не раньше чем через месяц-другой, отрывок займет ещё дольше, а полный текст романа…
С другой стороны, это даже здорово. Учит терпению и дзенскому отношению к творчеству, к своей персоне и к жизни в целом.
И только деньги, в данном случае денежки милой Эммы стали той машиной времени, которая перенесла сношение (вот уж действительно верное слово) с издателем в нынешний 21 век.
Соломону Яковлевичу не потребовался ни синопсис, ни отрывок. Хватило текста на флешке и телефонного звонка. Сначала он по привычке пытался разговаривать со мной как с возомнившим себя Наполеоном шизофреником, но потом понял, что я – человек не гордый. Мы договорились, что редактировать, править название, делать обложку и так далее он будет сам. То есть я заранее утвердил все его предложения. А почему нет? Если человек пытается сделать продаваемым то, что я наваял, то минимум, что можно для него сделать, это не мешать.
В общем, все было вроде как на мази, но червь сомнения меня точил. А захотят ли люди, купив по неведомым причинам мой роман, купить что-нибудь ещё с моим именем на обложке? Собственно, именно ради этого я и позарился на спонсорскую, хотя в данном случае скорее меценатскую помощь Эммы. Ну да на самого идиотского писателя найдется свой идиотский читатель.
Короче, сдав роман Соломону Яковлевичу на растерзание, я постарался быстрее забыть эту историю с талисманами и вялотекущими эзотериками и заняться чем-нибудь более полезным для пищеварения. Я ел, спал, читал, гулял, катался на велосипеде, любил Эмму. Насмотревшись на всех этих жриц, я понял, насколько Эммочка милая, нежная, ласковая, любящая и замечательная. Я влюбился в неё с новой силой, чем приятно её удивил.
Вернуться к истории с талисманами меня заставил сон. Я, наверно, с детства с большим почтением отношусь к снам. Для меня сон или сновидение – это некая закодированная информация, выданная этаким «черным ящиком», и в случае правильной перекодировки эта информация зачастую бывает очень полезной. Да взять хотя бы историю сотворения Периодической Таблицы Менделеева.
Приснилось мне вот что:
Больница, кабинет врача. Врач – высокий статный мужчина в белом халате. На халате табличка с надписью «Доктор Кропоткин В. Я.»
– На что жалуетесь? – задал дежурный вопрос доктор Кропоткин.
– У меня прогрессирующее расстройство сна, – признался я.
Доктор Кропоткин поморщился, – рассказывал «голос за кадром». – Он терпеть не мог, когда пациенты пытались умничать, тем более сами ставить себе диагнозы. Он считал бестактное всезнайство невежды основным недугом современных людей, и борьба с этой хворью стала делом всей его жизни. Поэтому каждый раз, когда ему удавалось поставить на место такого невежественного всезнайку, доктор испытывал ни с чем не сравнимое наслаждение. Чтобы сохранить хорошее расположение духа, он представил себе, как спускает с лестницы этого козла, затем от всей души пинает его ногами в живот, приговаривая: «Такой умный, сука, – лечи себя сам!». Поступи он так наяву, и ему пришлось бы отказываться от гонорара, компенсировать ущерб, приносить свои извинения… Сегодня он этого позволить себе не мог – болезнь жены, а потом и свадьба дочери заметно ударили по бюджету семьи, а тут ещё надо платить по закладным…
Сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, доктор максимально любезно сказал:
– Давайте не будем делать поспешных выводов. Опишите свою проблему.
– В последнее время мне снится какой-то непонятный сумбур. А сегодня я вообще проснулся от кошмара.
– Давно это у вас?
– Примерно с месяц.
– Сейчас посмотрим…
– Ну что я могу сказать, – выдал свой вердикт доктор Кропоткин после обследования, – никакого прогрессирующего расстройства сна у вас нет.
– Что же тогда со мной? – жалобно спросил я.
