Частное расследование полностью

Я спросил:

— О чем ты думаешь?

— О ней.Об Урсуле. Левин сказал мне, что ее выписали из больницы и она вернулась в Бостон, к родным. Как-то странно думать, что у нее есть родные. Что она в ком-то нуждается.Раньше она мне казалась всесильной — чем-то вроде дракона женского рода.

Она расцепила руки. Вытерла их о траву.

— Вчера вечером она звонила маме. Или мама звонила ей — мама как раз говорила с ней по телефону, когда я вошла. Как только я услышала, что мама произнесла ее имя, то сразу вышла из комнаты и спустилась в кафетерий.

— Тебе стало неприятно? Что они разговаривают?

— Не знаю, что она теперь может предложить маме, ведь она сама жертва.

— Может, и ничего, — сказал я.

Она пристально взглянула на меня.

— Что вы хотите этим сказать?

— То обстоятельство, что они больше не врач и пациентка, еще вовсе не значит, что они должны прервать все контакты.

— А какой в них смысл?

— Есть такая вещь, как дружба.

— Дружба?

— Вот что тебя задевает.

— Это не... Я не... Да, она все еще мне неприятна. Я также считаю, что это она виновата в том, что случилось. Даже если она тоже пострадала. Она была маминым врачом. Она должна была оградить ее — но так говорить нечестно, да? Она тоже жертва, как и мама.

— Дело не в том, честно или нечестно. Ты испытываешь эти чувства. С ними нужно будет справиться.

— У нас масса времени.

Она опять повернулась к воде.

— Они такие крошечные, трудно поверить, что они смогут... — Дотянувшись до ведерка, она зачерпнула еще гранул и стала бросать их в воду по одной, наблюдая за тем, как от каждого погружения на поверхности воды возникает на миг маленький кратер. Потом откинула волосы движением головы и закусила губу.

— Вчера вечером я заехала в «Кружку». Надо было завезти Дону кое-какие его вещи из дома. Там было полно народу. Он занимался с посетителями — не видел меня, и я не стала ждать, просто оставила вещи... — Она пожала плечами.

— Не пытайся сделать сразу все, — сказал я.

— Да, именно этого мне и хотелось. Покончить со всем раз и навсегда и двинуться дальше. Покончить с ним— с монстром. По-моему, как-то неправильно, что он проживет остаток своей жизни в какой-нибудь чистой, удобной больнице. Что он и мама, в сущности, оказались в одинаковом положении. Я хочу сказать, это же абсурд, правда?

— Он там останется навсегда. А мама выйдет.

— Я надеюсь.

— Обязательно выйдет.

— И все равноэто несправедливо. Должно быть что-то более... конечное. Справедливость — какой-то конец.Как в случае с Макклоски. Да сгорит он в аду. Удалось ли Майло узнать что-нибудь еще о том, кто это сделал? Мое предложение оплатить услуги адвоката остается в силе.

— Полиция не раскрыла это дело, — сказал я. — И вряд ли раскроет.

— Вот и хорошо. Зачем тратить время впустую.

Она высыпала в воду остатки корма, отряхнула с ладоней оставшуюся на них пыль от гранул. Вновь начала разминать руки; тело ее напряглось. Потом потерла лоб и длинно выдохнула.

Я молча ждал.

— Я летаю туда каждый день, чтобы повидаться с ней. И не перестаю спрашивать себя, почему она здесь, почему должна проходить через это? Почему один человек, никогда в своей жизни не сделавший ничего дурного, должен пострадать от лап двухчудовищ за одну жизнь? Если есть Бог, то почему Он все так устроил?

— Хороший вопрос, — ответил я. — Люди пытались разобраться с разными его вариантами испокон веков.

Она улыбнулась.

— Это не ответ.

— Правильно, не ответ.

— Я думала, вы знаете всеответы.

— В таком случае приготовься к крушению иллюзий, девочка.

Ее улыбка стала шире и теплее. Она наклонилась вперед, одной рукой придерживая волосы, и коснулась воды другой.

— Вы видели что-то, — сказала она. — Там, где... ну, в том месте. Такое, о чем мы с вами не говорили.

— Есть еще много всего, о чем мы не говорили. Всему...

— Знаю, знаю. Всему свое время. Только хотела бы я знать, что такое это свое время— обозначить его какой-то цифрой, что ли.

— Это вполне можно понять.

Она засмеялась.

— Опять вы в своем репертуаре. Опять говорите мне, что со мной все в порядке.

— Потому что это действительно так.

— Правда?

— Определенно правда.

— Что ж, — сказала она, — вы ведь специалист.