— Ну? — Тояма повернулся к нему. Асано приблизился и тронул рукой его лицо.
— Догадайся, — прошептал он, когда губы его были в паре сантиметров от губ Сатоши.
— Уже, — шепнул тот в ответ и первый поцеловал Йоичи.
Кисточка быстро скользила по бумаге, легкими мазками, оставляя разводы акварели. Рука Сатоши двигалась в каком-то лишь ему понятном ритме, будто он не рисовал, а играл на музыкальном инструменте. Кисть была его смычком, бумага — струнами; и на ней, мазок за мазком, вырисовывалась мелодия осеннего парка: алое золото кленов, мелкая рябь на поверхности пруда и даже удивительная свежесть прохладного воздуха — все это было в рисунке.
— Обожаю смотреть, как ты рисуешь, — Йоичи обнимал Тояму за талию, наблюдая за быстрыми точными движениями его руки. — Волшебник.
Сатоши на секунду забылся, откидывая голову на плечо бывшего парня. Он снова поддался невообразимому обаянию Йоичи, не смог противиться искушению. С ним легко дышалось и рисовалось. Словно Асано, сам того не желая, был и оставался его музой. Так было всегда: рядом с Йоичи карандаш сам просился в руку Сатоши.
— Послушай, — тихо начал Асано, и Тояма спиной ощущал взволнованное биение его сердца. — Я решил завязать.
— С чем это? — не отвлекаясь от работы, спросил Сатоши.
— С тобой, — ответ Йоичи был настолько неожиданным, что художник чуть не выронил кисть.
— То есть? — спросил он, напрягшись.
— Я больше не буду тебя добиваться. Устал стучать в закрытую дверь, — объяснил Асано.
Сатоши сглотнул.
— Ясно, — сказал он, вздыхая. — Что ж, похвальное решение.
Сердце билось так часто. К собственному удивлению, Тояма заметил, как сильно дрожит рука. Что это? Неужели он не хотел терять Йоичи? Разве не он сам просил его поскорей найти себе парня? Разве не он отказывал ему раз за разом, когда тот предлагал возобновить их отношения?
— В общем, я решил поехать в Штаты, — заключил Асано. — Второго шанса может и не быть, ты понимаешь…
— Понимаю, — кивнул Сатоши, снова сглатывая. — Это просто здорово.
Он готов был вот-вот разрыдаться на плече у Йоичи. Вцепиться в него и умолять остаться в Японии. Мысль об отъезде Асано почему-то была ужасно невыносимой. Сатоши понял это только сейчас: Йоичи был дорог ему. Дорог, как никто другой. Любовь это или нет, какая разница? Только бы он никуда не уезжал…
— Поэтому я подумал, — продолжал Асано. — Что постучусь в твою дверь в последний раз.
Тояма повернулся к нему, откидывая подрамник, лежавший на коленях, и кисть. Он не сказал ни слова, только пристально смотрел в глаза Йоичи.
«Отпусти его… Не будь эгоистом. Ты не заслуживаешь его. Ты влюблен в своего придурка-друга. А Йоичи должен жить своей жизнью. Он должен стать звездой!»
— Ты поедешь со мной?
— Что?
Сатоши подумал, что ослышался. Он не ожидал от Йоичи подобного вопроса. Думал, что тот собирался спросить у него разрешения уехать. Но Асано уже все решил. И вот каким был его последний стук.
— Ты поедешь со мной? — повторил свой вопрос Йоичи. — Я ни на чем не настаиваю. Можешь поехать просто в качестве друга… Для меня главное, чтобы ты был рядом.
— Когда? — спросил Сатоши срывающимся голосом.
Глаза Йоичи радостно заблестели.
— Как только уладишь дела со школой, — ответил он, судорожно сжимая руки на талии парня. — Я помогу тебе перевестись в американскую школу, и сам буду там доучиваться. А потом ты поступишь в университет на факультет искусства. О деньгах можешь не беспокоиться. Я обо всем позабочусь.
У Сатоши дрожали губы. Он смотрел в глаза Асано и не знал, что ответить. Тояма чувствовал: вот она, та самая поворотная точка, шанс изменить жизнь навсегда, избавиться от боли, которая уже несколько лет жила в его сердце. Забыть Таку.
— Я согласен, — сказал он твердо. — Я поеду с тобой. Хоть завтра.
— Правда?! — пронзительно-синие глаза Асано светились счастьем.
— Правда, — кивнул Сатоши. — И не просто в качестве друга.
Он широко улыбнулся, наклонился к губам Йоичи, нежно целуя его.
* * *
— Благодарю, — сказала Юрика, протягивая руку за пакетом с пирожными. Она вышла из магазина и зашагала по узкой асфальтированной дорожке через парк. Женщина решила подкупить мальчишек сладким и предложить им вместе попить чаю. В конце концов, хоть как-то им нужно будет общаться, когда она станет их мачехой.
Свадьба. Этот вопрос волновал ее не на шутку: Кеита все время оттягивал с датой свадьбы. Юрика понимала: он делал это из-за мальчиков. Надеялся, что со временем сыновья будут лучше к ней относиться. Поэтому Иватари изо всех сил пыталась войти к ним в доверие. Но при этом ей приходилось бороться с антипатией, испытываемой по отношению к Хаято.
