— Чушь! Такие отношения — это любовь взаймы. Типа, «ты меня пока не любишь, но давай повстречаемся, поделаем вид, что все у нас здорово, может и полюбишь». Фу, противно! И у всех ведь так. Все эти девчонки, которые послали мне письма, так и думают. Им плевать, что я их знать не знаю, думают, я клюну на внешность, а мне просто не хочется ходить на свидания с теми, кто мне не нравится. И я не вижу причины, по которой я обязан быть милым с какой-то теоретической девушкой, с которой мы договорились о том, что она моя девушка, вот!
— Ты закончил? — спокойно сказал Хаято. Казалось, он был чем-то обижен. Сам виноват, думал Тетсу, это он первый решил поговорить.
— Закончил, — мальчик плеснул себе в лицо холодной водой и вытерся полотенцем.
— Тогда отвернись, я выхожу. Кстати, подумай, был ли я обязан быть милым с каким-то теоретическим парнем, с которым мы договорились о том, что он мой брат? Пусть у нас и общий отец, разве это не то же самое? Любовь взаймы?
Тетсу повесил полотенце на крючок и вышел из ванной, буркнув:
— Кто вообще сказал, что мы друг друга любим? Спокойной ночи.
Тетсу разбудил лучик яркого солнечного света, ворвавшийся в комнату из-под плотных штор. Мальчик поморщился и открыл глаза. Он проснулся сам.
Стоп.
Как это, сам?! Почему сам?
Тетсу судорожно дернулся рукой к прикроватной тумбочке, схватил лежавший там мобильник и посмотрел на часы. 8 часов. Уроки только что начались. А он проспал.
Обычно в школу его будил Хаято. Тетсу уже и забыл о том времени, когда ставил по десять будильников, которые начинали звенеть за полчаса до того, как ему нужно будет встать. Хаято будил его быстро и эффективно: стаканом прохладного сока. Тетсу уже так привык к этому, что перестал ставить будильник, зная, что его жаворонок-брат обязательно разбудит его вовремя.
«Вот урод! — подумал Тетсу. — Мог бы и предупредить, что не разбудит».
Утреннюю перекличку он уже пропустил, но можно было успеть ко второму уроку, подойти к классному руководителю и сочинить какую-нибудь отмазку. Тетсу был на хорошем счету у преподавателей, так что скорее всего ему бы поверили. Больше всего его сейчас волновало не то, что он проспал первый урок, а то, что Хаято его не разбудил. Вспомнив слова, сказанные брату накануне, Тетсу пришел к выводу, что тот решил устроить ему бойкот.
Умывшись и одевшись, все еще немного сонный, Тетсу прошлепал на кухню. Какой-никакой завтрак на столе был, а вот о-бенто, естественно, как не бывало. Видимо, Хаято очень сильно задели вчерашние слова Тетсу. Мальчик с неохотой ковырял палочками вареный рис. Он заметил, что есть совсем не хочется. Тетсу словно вернулся в свою старую жизнь, которая была до Хаято. Он вставал по утрам измученный ночной учебой, всегда сонный, и рис, наскоро сваренный отцом, никогда не лез Тетсу в горло. То ли дело завтраки Хаято: омлеты с креветками, яичницы с беконом, вареные яйца с овощами, — всегда разные и вкусные.
«Блин, и когда я успел ко всему этому привыкнуть?», — с раздражением подумал мальчик. Не надо было ему так доверяться.
Тетсу чувствовал себя очень погано. Он никак не мог самому себе признаться, что привык к тем мелочам, которыми брат баловал его каждый день. Привык и начал принимать их, как должное. А ведь действительно, почему Хаято почти сразу начал вести себя так, словно они целую вечность были братьями? Неужели это и была та самая «любовь взаймы»? То есть, другими словами, Хаято на самом деле было плевать на брата, но он делал вид, что любит его и заботится о нем.
«Вот это лицемерие! — Тетсу почувствовал вспышку гнева. — Это даже хуже, чем все, что он мне говорил!»
Тетсу стукнул крепко сжатым кулаком по столу. Вот уж этого он Хаято не спустит. Ни за что.
Он поставил чашку с недоеденным рисом в раковину, надел школьный пиджак поверх голубой футболки с котятами (которую ему тоже подобрал Хаято), перекинул сумку через плечо, всунул ноги в ботинки и выбежал из дома.
«Ну я тебе еще покажу!!!»
Тетсу еще точно не знал, как он будет мстить брату, но был уверен в том, что месть будет страшной.
«Что бы такого придумать?»
При всем своем желании Тетсу не знал, как можно насолить брату. Получалось, что он почти ничего не знал о Хаято, словно тот был окружен толстой стеной, внутрь которой он никого не пускал. Но в любом случае, даже чтобы проникнуть за эту самую стену, Тетсу пришлось бы строить из себя милого и доброго младшего братика, чего он абсолютно не хотел делать. Еще бы: никто и никогда так не плевал ему в душу.
Как Тетсу и предполагал, классный руководитель послушно «скушал» историю о том, как мальчик помогал отцу собираться в командировку. Тетсу, конечно почувствовал укол совести, но он был совсем незначительным по сравнению с той порцией ярости пополам с адреналином, когда увидел, как Хаято помахал ему рукой так, словно ничего не произошло.
