Расплатившись по счету и ожидая вызванное официантом такси, Хаято пытался хоть как-то привести братца в чувство. В ход шли пинки, пощечины, встряски — все бесполезно: Тетсу был невменяем. Кое-как втащив мальчишку в машину, Хаято молился о том, чтобы тому не стало плохо во время поездки: он совсем не хотел, чтобы малолетний братец заблевал ему отличные джинсы. К счастью, поездка обошлась без особых происшествий. Проблемы начались дома. Когда Тетсу немного пришел в себя его начало выворачивать наизнанку. Хаято, грязно ругаясь про себя, держал бессильную голову брата над унитазом, умывал над раковиной, потом, когда у того начинались позывы, снова тащил к унитазу и так до бесконечности.
Наконец, возникло затишье, и Хаято решил, что пора бы уложить братика баиньки. Но когда он попытался поднять сидевшего на полу Тетсу, тот не смог сделать ни шагу от слабости. Делать было нечего, Хаято подхватил его на руки и потащил в комнату.
Раздевая лежавшего на кровати брата, Хаято усмехнулся про себя: «Ну и будет же он завтра краснеть». Парень так устал, что даже не обратил внимания на стройную худобу тела Тетсу, на его тонкие аккуратные руки и ноги. Хаято сейчас было все равно.
Пока старший брат рылся в шкафу в поисках одеяла, младший, невнятно что-то промычав, свернулся калачиком на голой кровати и принял позу эмбриона. Хаято бережно укрыл младшенького одеялом и уже хотел выйти из комнаты, но передумал: все-таки Тетсу могло снова начать тошнить, и он должен быть рядом в этот момент. У Тетсуи в комнате был маленький телевизор. Хаято уселся на ковер перед ящиком, щелкнул пультом и, убавив звук, уткнулся в экран. Он сидел довольно долго, почти не обращая внимания на программы. Хаято вспоминал день и почему-то улыбался. Он никому никогда не говорил о том, что скучал по матери, даже когда жил с ней. Ему всегда казалось, что он лишний в ее жизни, что он мешал ей жить полноценно, как она хотела. Эти ее вечные поклонники, которые, увидев его, высокомерно отводили глаза в сторону. И мать никогда не пыталась его защитить. Как будто они были для нее на первом месте. Хаято всегда отличался от других парней: он больше нравился девочкам, и за это сверстники его не любили; он нравился и мальчикам, и за это его ненавидели вдвойне. Он привык высказывать свое мнение четко и прямо, словно наносишь удар. Возможно за это, и еще за его странный внешний вид его так и не любили мамины поклонники. И отчим взъелся на Хаято еще до свадьбы. А за несколько дней до того, как парень объявил о своем решении вернуться в Японию, они с отчимом сильно поругались.
— В моем доме не будет таких фриков, как ты! — кричал мужчина.
— Я завтра же уберусь отсюда, — цедил сквозь зубы Хаято.
— Урод! Отродье…
Мир тесен, думал парень. Надо же было его отчиму ехать через гей-квартал, как раз, когда Хаято, ничего не подозревая, шел за руку со своим парнем. А когда пришел домой, с порога на него обрушился скандал.
Но теперь Хаято чувствовал, что нужен здесь. Нужен отцу, нужен даже этому несносному ботанику Тетсу. Тетсу… Брат вообще вызывал в нем противоречивые чувства. С одной стороны он был таким ужасным занудой и заучкой, с другой — Хаято находил в нем черты своего характера. Они действительно были родными, без сомнения.
Хаято улыбнулся. У него была нормальная семья. То, чего он был лишен с самого детства. Конечно, отец уставал на работе, страдал от одиночества, не находя время на женщин, но все-таки они трое были счастливы. По-своему счастливы.
Шорох на кровати брата привлек внимание Хаято. Он повернулся.
— Тетсу?
— Мммм? — донеслось с кровати.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил брат.
— Ужасно, — простонал мальчишка. — Голова болит.
Хаято поднялся.
— Сейчас принесу таблетку.
— Ммммм… не надо. Посиди лучше со мной.
Парень улыбнулся и присел на край кровати. Тетсу выполз из-под одеяла и, прищурив глаза посмотрел на Хаято. При свете телевизора его лицо было видно не очень хорошо, но можно было понять, что Тетсу выглядел ужасно.
— Ты же не скажешь тоо-сану? — с надеждой спросил младший.
— Что ты умудрился надраться с пары бокалов шаманского и вина? — рассмеялся Хаято. — Непременно расскажу.
— Не издевайся, — простонал Тетсу. — Отец расстроится.
— Шуток не понимаешь? — спросил старший. — Ну что, оклемался немного?
— Вроде да, — еле-еле кивнул брат. — А вдруг мне не станет лучше? Может, нужно обратиться к врачу?
— Пустяки! — Хаято махнул рукой. — От похмелья не умирают…
— Еще как умирают, — перебил его Тетсу, и Хаято понял, что брат возвращается в свое нормальное состояние.
— По крайней мере не от такого количества. Ладно, мелкий, я пошел спать.
Парень поднялся, но брат схватил его за рукав рубашки.
— Постой, Хаято, — тихо попросил он.
— Чего тебе? — тот нехотя обернулся.
— Спасибо, — смущенно произнес Тетсуя. — И прости, что не считал тебя братом…
— Спокойной ночи, — сдержанно сказал Хаято и вышел, аккуратно закрыв дверь.
— Доброе утро, мелкий, как спалось? — Хаято поставил перед братом тарелку с омлетом. Тетсу плюхнулся на стул и придвинул тарелку к себе, злобно посмотрев на брата.
