Частный человек полностью

Уход из Команды может быть оформлен в любой момент. Устное заявление, взаиморасчет тексты-деньги — и свободны. Конечно, 90 % котят на улице погибают, не дожив и до года. Но из остающихся 10 % получаются такие помоечные бойцы, боевые роботы, машины для убийства, что только держись. Мало того, пробившийся с улицы имеет лучшие шансы на то, чтобы стать чемпионом, супер-профи. У него есть то, чего нет у многих соперников: жестокий опыт уличного бойца. Примерами «из грязи в князи» полна художественная литература и кинематограф. И каждый из них основан на реальной истории.

А что предлагаю вам я? Регулярную школу. На дверях Фабрики написано: «Здесь можно научиться писать тексты и получить навыки журналиста». Вы заходите и убеждаетесь: таки-да, можно. Однако в обмен от вас требуют не только работы, но и лояльности. Сиречь согласия на эксплуатацию и манипулирование. Вы возмущены! Но не понимаете, что эксплуатировать и манипулировать вами будут везде. Только вам про это не скажут и дадут меньше. То есть вас ещё и обманут. Я же честно говорю: я жулик. И выполняю или пытаюсь выполнять свои обязательства. Только и всего.

Было также возмущение по поводу того, что с вами не обсуждались цели. Простите, с кем обсуждать? Со зверушками, которые не могут внимательно прочитать мои письма, так, что послания приходиться потом полдня разыскивать и полночи цитировать? Со зверушками, которые за 5 месяцев так и не смогли полностью изучить Курс Молодого Бойца (КМБ, подборку книг для непременного прочтения)? Со зверушками, настолько выпавшими из реальности, что забывают всё на свете? Люди так себя не ведут, только зверушки. Как сказал о том поэт:

Цели обсуждают с людьми, а не со зверушками. Дико извиняюсь, но в моих глазах людьми вы ещё не стали. Вы не поймёте профессионального разговора, потому что не профи. Будет 101-я публикация (сколько раз я про это говорил?!) — начнёте понимать. Тогда и обсудим цели первого уровня. А пока с вами можно поговорить о текстах или о погоде. Остальное зверушки не поймут. Ещё разволнуются, пламенные революционерки…

5. Три замечания и ремарка.

Замечание. Чем регулярный боец отличается от уличного? Именно школой. Посмотрите на Д'Артаньяна — он кто? Лопух, по-нынешнему, «лох». Всё начинается с того, что его удачно грабят. И продолжают грабить весь роман. А потом ещё и предают — и кто? Свой же квартирный хозяин! Какая там «машина для убийства» — лохом был, лохом и помрёт. Но Д'Артаньян умер маршалом Франции? Почему?!

Для ответа нужен небольшой исторический экскурс. В противостоянии король-кардинал в чём было дело? Ну не в подвесках же королевы[39]. Корень конфликта: церковная реформация. Артиллерия дорогая; флот — ещё дороже. Артиллерии нужно маневрировать, а она, зараза, в грязи вязнет. Нужны крепости и дороги. А отставание хотя бы в одном компоненте может привести к тому, что Францию завоюет какая-нибудь Бавария[40]. А чтобы всё было, нужны деньги, деньги и ещё тысячу раз деньги. Налоги нужны. Но прикол в том, что король Франции налогов с населения не собирал. Их брали феодалы. Часть отдавали королю, львиную долю брали себе. Ранее это было оправдано: сказка про доброго царя и злых бояр придумана не в России. Барон зол, но обеспечивает покорность плебса в вверенном ему феоде. Король добр, но получает с того феода с гулькин нос. По некоторым феодам недоимки составляли более 100 лет. Бароны просто нагло не платили. А сил сокрушить все баронские замки у короля не было. А даже если сокрушить, кто усмирит смердов? Царское войско уйдёт в Париж; родной барон с остатками дружины на дубу висит, — кто и какими силами удержит в повиновении крестьян?

А рядом церковь. Она собирала десятину непосредственно с населения, не делая различий между смердом и бароном. Для ослушников существовало отлучение с объявлением вне закона. Любой мог его ограбить и даже убить, не только не понеся никакого наказания, но делая богоугодное дело и получая за это награду. Просыпается барон-неплательщик, смотрит — вокруг замка соседи с дружинами осаду налаживают. С ними парочка местных Робин Гудов, надеющихся на добычу и прощение смертных приговоров. Барон к дружине — а половина от вероотступника ночью ушла. Оставшиеся смотрят нехорошо, пристально. И рядом монашек в рясе замызганной: «покайся, покайся…».

В результате церковь Франции лопалась от денег[41]. Ничего не желая жертвовать ни артиллерии, ни флоту, поскольку она подчинялась Папе Римскому, а не королю. Короли смотрели на безобразие и завидовали. Тяжёлая это штука: королевская зависть…