В пятом выпуске сборника "Частный детектив" представлены произведения мастеров англо–американского детектива, объединенные авторской позицией: убежденностью в возможностях и долге человека самостоятельно преодолевать любые сложности, испытания и удары судьбы.На русском языке все три романа публикуются впервые.
В этот жаркий и безоблачный день Харлоу сидел на краю трека, свежий ветер трепал длинные волосы гонщика, то и дело швыряя пряди в лицо. Руки в шоферских перчатках так крепко сжимали золотящийся на солнце шлем, что, казалось, пытались раздавить его. Временами все тело сводила мучительная судорога.
Машина, из которой Харлоу чудом выбросило в последний момент живым, по какой–то иронии судьбы лежала теперь опрокинутой в собственной смотровой яме, колеса ее все еще крутились. Струйки дыма выползали из–под капота, корпус густо покрывала пена огнетушителей, так что можно было не опасаться взрыва бензобака.
Алексис Даннет первым прибежал к месту катастрофы: Харлоу, словно находясь в трансе, не сводил глаз с рокового места, где ярдах в двухстах белое пламя пожирало то, что до недавнего времени было прославленной гоночной машиной и человеком по имени Айзек Джету. Удивительно мало дыма подымалось от горевших обломков. Сильный жар исходил от колес — ярко пылал магниевый сплав. Когда порыв ветра порой разрывал высокую завесу огня, можно было видеть Джету, который находился в единственной уцелевшей части машины, превратившейся в бесформенную массу покореженной стали. По крайней мере Даннет знал, что это Айзек Джету, ибо то, что представлялось взору, — обугленное и почерневшее, — только отдаленно напоминало человеческое тело.
Тысячи людей на трибунах и вдоль трека, застыв в безмолвии, с ужасом, еще не веря своим глазам, смотрели на горящий автомобиль. Дежурные по трассе, отчаянно размахивая флажками, дали сигнал к прекращению состязаний. Мотор последней из девяти машин, участвовавших в гонках на Гран—При, останавливавшихся у пункта обслуживания фирмы “Коронадо”, взревел и затих.
Все зацепенело в молчании: и голос комментатора, и вопли сирены на машине “скорой помощи”, благоразумно затормозившей поодаль от автомобиля Джету. Только гудело пламя. Рабочие спасательной команды в огнестойких комбинезонах, орудуя, кто огромным колесным огнетушителем, кто — ломиком или топором, отчаянно пытались — неизвестно зачем — добраться до автомобиля и извлечь из него обуглившийся труп, но неослабевающий жар огня как будто издевался над ними. Усилия эти были столь же тщетны, как бесполезно было и само присутствие “скорой помощи”. Айзек Джету уже находился там, где нет нужды ни в помощи, ни в надежде.
Даннет отвел глаза в сторону и глянул на сутулившегося рядом человека в комбинезоне. Руки, сжимавшие золотистый шлем, дрожали, гонщик смотрел на пламя не мигая, словно ослепшая птица. Даннет протянул руку и слегка потряс его за плечо, но Харлоу не слышал. Тогда Даннет спросил, не ранен ли он, потому что руки и лицо его были окровавлены (он перевернулся, по крайней мере, раз шесть, прежде чем вылететь из машины, до того, как она рухнула в собственную смотровую яму), но Харлоу не шевельнулся, только взглянул на Даннета, как человек, который с трудом приходит в себя после кошмарного сна. Покачал головой.
Подбежали санитары с носилками, но Харлоу, опираясь на руку товарища, кое–как поднялся и отмахнулся от них. Оба медленно направились к пункту обслуживания — стройный и изящный, хоть и придавленный случившимся Харлоу; высокий, худой, с темными волосами, разделенными прямым пробором, с тонкой, словно подведенной карандашом полоской усов, — Даннет. Ходячий образ типичного бухгалтера, хотя паспорт его недвусмысленно свидетельствовал о принадлежности к журналистскому цеху.
У пункта им повстречался Макелпайн, зачем–то державший в руках огнетушитель. Джеймс Макелпайн, владелец фирмы “Коронадо” и организатор гоночной команды, был человеком лет пятидесяти пяти, с массивным подбородком и грузной фигурой, лицо его покрывали морщины, на голове внушительная грива черных с серебристой проседью волос. За спиной хозяина механик Джекобсон и два его рыжеволосых помощника — близнецы Рафферти, которых все почему–то звали Твидлдом и Твидли, — топтались вокруг догоравшего автомобиля, рядом июли в белых халатах выполняли свои, более сложные функции. На шоссе лежала без сознания Мэри Макелпайн, черноволосая дочь владельца “Коронадо”. Склонившись над ней, врачи осторожно разрезали ножницами левую штанину спортивных брюк, которая минуту назад еще была белой, а сейчас приобрела винно–красный цвет.
Макелпайн взял Харлоу за руку, заслонив от него свою дочь, и повел к павильону позади смотровых ям. Этот миллионер в высшей степени обладал теми качествами, которые должен иметь бизнесмен: деловитостью, твердостью духа и самообладанием. Под столь впечатляющей внешностью скрывались, порой проглядывая, как в данную минуту, доброта и чуткость, мало кем, впрочем, замеченные.
