Невидимые нити симпатии, как черточки в формулах учебников по химии, пока еще слабые, не валентные, протянулись от одного к другому.
— С семьей? — поинтересовался Духин.
— Нет, — отрицательно качнул головой Романов. — Один, как перст. С чемоданом и коробкой книг. А ты?
— Я с женой и ребенком. Вон там, видишь, — И показал в отдаленный угол. На грани тени и света одинокий солнечный луч, косо упавший из узкой щели окна под потолком, выхватил неясный женский силуэт, склонившийся над детской коляской.
— Дочка. Света. А жена — Аня. Пойдем, познакомлю.
Леша кивнул. В этот момент динамик захрипел и громко позвал:
— Алексей Романов. Романов. Стол номер три.
Лешка вздрогнул, торопливо бросил сигарету, чиркнув ею по поминальной стене.
— Всё. Пошел!
Духин прищурился:
— Хоть знаешь куда, зачем и почем?
— Ни малейшего представления! — быстро дернул головой Леша. — А что?
— Он еще спрашивает! — закатил глаза Саша. — Короче, никуда, кроме Бэр-Шевы, не соглашайся. Понял? Стой насмерть!
— Романов! — с раздражением позвал динамик.
— А что? — оборачиваясь на ходу, спросил Романов.
— Это единственное место в стране, где есть нормальные курсы для врачей, понял? — бросил вслед Духин. — Ни на что больше не соглашайся! Потом «спасибо» скажешь! Стой не на жизнь, а на смерть!
Леша вынырнул из воспоминаний. Криво улыбнулся: «Стой не на жизнь, а на смерть!» Вот и выстоял. Выстоял, как и приехал — один, как перст. Правда, вместо чемодана и коробочки книг — миллионный пентхаус и роскошная бибика под задницей.
Входная дверь распахнулась, влетела Инесса. Волосы красиво уложены в каре, черное длинное платье в блестках, бархатные красные туфельки, красная сумка на золотой цепочке.
«М-да, — рассеянно подумал Леша, — откуда у нее восточный вкус? Все блестящее и золотое. И ведь не скажешь — обиду только причинишь и отношения разрушишь».
Вздохнул и сверкнул улыбкой:
— Ну, хозяйка, правьте балом!
Инесса вспыхнула от удовольствия и понеслась между столами, поправляя сервировку и отдавая четкие указания официантам. Персонал, почувствовав хозяйскую руку, подобрался. Прекратился громкий смех. Ансамбль переглянулся. Ударник отдал команду: «Раз, два, три!», слаженно зазвучал первый ритмичный блюз. Открылась дверь, впуская первых гостей. Первые восторженные, с оттенком зависти, дамские возгласы. Первые уважительные, с тем же оттенком, кивки мужчин.
— Добро пожаловать, дамы и господа, в компанию «Исцеление»! Ура генеральному директору, доктору Романову!
Вечер удался, чему немало способствовали в равной степени вкусная еда и прекрасный ассортимент напитков. Ровный гомон, смех, чей-то пьяный бас, тщетно пытающийся перекрыть музыку, звон фужеров, тосты за здравие, пожелания дальнейших успехов и долгих лет — банкет входил в колею. Романов неспешно прошелся по офису: кому руку пожал, с кем обнялся, от кого стойко вытерпел пьяный слюнявый поцелуй, где пришелся к месту пикантный, а где и менее тонкий анекдот. Уф-ф! Всё! Банкет прошел острую фазу начала, качнулся на распутье. Леша кожей почувствовал момент. Подозвал тамаду — указал на буйного гостя; подскочил к музыкантам — полилась лирика медленного танца; мигнул Инессе — та, скромно улыбаясь, под аплодисменты вывела на танцплощадку важную персону.
Любое торжество в своем развитии проходит через стандартное начало к перекрестку. Это самый сложный момент. Как дальше сложится событие, зависит от множества факторов: состава и интеллигентности гостей; возраста и числа провокативно одетых дам и свободных мужчин; энергии, агрессивной или доброй, разлитой в вечере, в свою очередь, тесно связанной с фэншуй зала.
С перекрестка торжество может свернуть на одну из трех дорог: «европейская тоска», «русский разгуляй» с мордобоем и «классно посидели». Вот в этот критический момент его надо подтолкнуть в нужном направлении.
Вечер качнулся, направляемый чуткой Лешиной рукой, и… свернул на колею «классно посидели»!
Уф-ф! Теперь можно и себе чутка налить, расслабиться.
— Доктор Романов, какой-нибудь смешной случай из вашей практики?
Журналистка популярной ежедневной газеты «Взгляд». Коренастая упитанная бульдожка лет сорока пяти, грубый смех, желтоватые прокуренные клыки; отсутствие украшений призвано подчеркнуть мужественность и оттенить женственность второй половинки лесбийской пары — тонкой, голубоглазой блондинки с выражением постоянного недовольства на лице.
Леша усмехнулся.
— Пожалуй… В начале «эйтмохута», помню, только-только начал ставить «эпидуралки» роженицам. Боялся, конечно! Две опасности. Первая — не пройти иглой слишком глубоко, проколоть твердую спинномозговую оболочку, тогда из иглы брызнет «ликвор» — жидкость, окружающая спинной мозг. Может привести к тяжелым головным болям. Но это не так страшно — боли могут пройти сами, если нет — есть эффективное лечение. Вторая опасность — задеть нервные корешки. Это хуже. Последствия могут быть длительные. Идешь медленно длинной иглой, и в ожидании парестезий…
— Простите? — не поняла журналистка.
