Родина не всегда знает своих героев. Перевозчик к славе не стремился, известности избегал, как черт ладана. Стены его квартиры не были увешаны победными вымпелами и грамотами, не стояли на полках хрустальные и иные кубки, заботливо протираемые любящей женой (ее, впрочем, не было тоже). Но в определенном кругу криминального мира — в Круге Седьмом, сказал бы Данте, — он пользовался заслуженной известностью.
Когда Гвоздю нужен был водитель, он всегда обращался к нему — одному из лучших, а может быть, и лучшему мотоциклисту России, несравненному мастеру стритрейсинга, миллиметровщику самоубийственных обгонов и, говоря языком судебных протоколов, сообщнику Гвоздя по многим делам.
Однако сейчас оба бросались в глаза, смотрясь на фоне очереди елочными игрушками в лотке с наваленной картошкой, притягивали любопытные, а нередко и брезгливые взгляды. Гвоздь чувствовал себя омерзительно, словно облитый помоями, но понимал — необходимый эффект достигнут и надо вести себя в соответствии с легендой. Он претворил ее в жизнь ценой немалых усилий, затраченных на убеждение заказчика.
Посредник, обозначив сроки и цель, выслушал условия Гвоздя, покивал и, оставив его в кабинете, пошел перетирать с заказчиком. Вернулся быстро и развел руками:
— Заказчик против. Ничего не попишешь. Считает участие еще одного гастролера ненужным. На месте тебя обеспечат извозчиком и стволом, путями отхода. Там все схвачено и гарантировано.
— Не понял, — нахмурился Гвоздь. — Гонорар я обозначил вполне реальный. Понятно, объект не бог весть какая фигура. Может, гонорар и чуток выше обычного. Так это тоже нормально — регион неспокойный. Того гляди в теракт попадешь или ракетой накроет арабской, новости смотришь? Обоснованная надбавка за риск.
— Нет, — Посредник кивнул, — про цену базара нет, все по чесноку… не в бабле дело. Заказчик считает еще один левый паспорт неоправданным риском. Внимание может привлечь на контроле.
— Да ну? — недоверчиво дернул бровью Гвоздь. — А я вот слышал, что в Израиле на въезде в страну как раз недоверчиво относятся к одиноким молодым мужчинам. Их-то и трясут… Тут у меня есть одна идея. В общем, без разницы мне, но только с чужим водилой я не пойду.
— Что за идея?
— А чего впустую молоть? Идея нормальная. Заказчик согласится на двоих исполнителей — скажу.
— А чем тебе плохо? — с искренним недоумением переспросил Посредник. — Не пойму! Местные и встретят, и хатой обеспечат…
— Это я уже слышал. Вот местные пусть и исполнят, — невозмутимо ответил Гвоздь. — В чем проблема?
— Это не нашего ума дело, — отрезал Посредник. — Исполнишь или нет?
— Исполню, — согласно кивнул Гвоздь. — Но только со своим водилой.
— Опять двадцать пять, — сморщился Посредник. — Сказал ведь — не согласны на двух. Короче! Отдаю заказ на сторону?
— Тебе решать, — философски заметил Гвоздь и встал. — Ну, бывай…
— Не гони! Сядь… — недовольно буркнул Посредник. — Подожди минуту… колы себе налей, что ли…
— Колу можно.
Гвоздь спиртное пил исключительно редко. Позволял себе только в отпуске, раза три в год, редко когда чаще. Было одно глухое место, в забытой людьми — ибо Бог ничего не забывает! — и властью, затерянной в пространстве и времени дыре, где Гвоздь уходил в недельный запой. Потом приходил в себя, блевал, отпаивался рассолом, молоком пару дней, еще денька два — банька с квасом и вениками, и готов к делу, как отлично прочищенный, хорошо смазанный ствол.
— Нет. Один не поедет. — Посредник кружил во время разговора по кабинету — старая привычка. Дверь была особой, закрывалась, точнее задраивалась, наглухо, полностью изолируя происходящее в комнате, не только разговор по Скайпу, как сейчас. Разное случалось в этом кабинете. — Точно говорю.
— Ну так поговори с другими, — голос Второго раздраженно звучал с экрана, безликая заставка вместо изображения.
— Вы меня извините, — почтительно, но твердо сказал Посредник, — но в таком случае ручаться я не могу. Он у меня лучший на данный момент.
— Вот ведь упертый. Какая ему разница? Местные лучше территорию знают.
— Я так и сказал, слово в слово. Не согласен. Или вдвоем, или не берет заказ.
Слышно было в наушник, как Второй отбил пальцами дробь раздумья по столешнице.
— Он, кстати, в чем-то прав, — заметил Посредник. — Одинокий молодой мужчина вызывает у них повышенный интерес на паспортном контроле.
— А двое молодых, специфического вида мужчин, значит, не вызовут? — с явной иронией фыркнул Второй. — Там не дураки сидят, с лица лепят без рентгена.
— Он что-то придумал, по-моему. Говорит, есть отмазка.
— А чего не спросил? — с явным недовольством поинтересовался Второй. — Так и будем играть в вопросы — ответы?
— Спросил, конечно! — тон Посредника подразумевал — «не держи меня за лоха». — Сказал, пока согласия не будет — нечего впустую молоть.
— Ну-ну… — задумчиво и недобро процедил сквозь зубы Второй, решая про себя некое уравнение с несколькими неизвестными. — Сам-то что скажешь?
— Чужая душа — потемки, — дипломатично ускользнул от прямого ответа Посредник. — Но мужик в принципе дельный.
