Трава ровным синеватым ковром наступала на дорожку, узкой змейкой вившуюся от калитки к дому. Да простит меня Карлайл, я пошла прямо по газону к большому старому дубу у забора. На фоне миниатюрных кустов роз он казался громадной черной глыбой с густой шелестящей кроной. Ему был не один десяток лет, но я не считала его ворчливым стариком: скорее, он казался мне надежным и крепким юношей, просто с очень длинной историей. Я погладила ствол рукой: с западной стороны шершавая кора все еще оставалась теплой, и я приложила к ней ухо. В детстве я была уверена, что у дуба есть сердце, и оно бьется. Потом оказалось, что это придумал Джейк и каждый раз незаметно стучал по дереву кулаком, чтобы я услышала эти удары. Сейчас я знала, что у дерева нет сердца, но все равно верила, что у него есть душа… Время оставило на нем шрамы: на его коре красовалось множество сердечек, которые соседские подростки, перелезая тайком через забор, вырезали ножом, чтобы увековечить свою любовь к какой-нибудь Л… Странное совпадение – мой взгляд привлекло пронзенное стрелой сердце с инициалами «Л+Д». Я погладила его рукой и улыбнулась. Правда, вскоре мою улыбку стерло ноющее чувство досады, и я отдернула руку. Дерево недовольно зашелестело листвой, но я отошла от него и села на качели. Они спускались с одной из самых толстых веток дуба на высоте нескольких метров. Не знаю, как Карлайлу удалось забраться туда, но для нас он совершил чудо.
Эти качели дарили настоящее ощущение полета. Взмывая ввысь, я боялась упасть или улететь в космос. С каждым разом звезды становились все ближе, и хотелось достать одну и забрать с собой. Но инстинкт самосохранения не давал мне разжать пальцы. К тому же, у меня все равно не получилось бы дотянуться до неба.
Я обхватила канаты и стала тихонько покачиваться взад-вперед, напевая любимую песню. Теплая лунная ночь завораживала. Хотелось стать частью этого волшебного мира, где каждая тень напоминала сказочное животное, а каждый шорох порождал одновременно страх и любопытство. Я закрыла глаза и запрокинула голову: ветер приятно развевал волосы, и было так хорошо! Ни одна машина не нарушила тишину, проехав мимо, и только нерешительный сверчок робко затянул свою песню. Чудной звук, похожий на расстроенную скрипку в неумелых руках новичка, наполнил сад. В ушах начинало шуметь, и я чувствовала, что с каждым разом оказываюсь все дальше от земли.
– Летаешь? – послышалось за спиной, и я, вздрогнув от неожиданности, резко затормозила.
– Раскачать? – Скотт подошел ко мне с полуулыбкой и присел передо мной на корточки. – Ну что ты здесь одна? Давай я составлю тебе компанию!
– Садись, – я подвинулась, и он с легкостью уместился на длинном сидении. – Красиво, правда?
Мы одновременно подняли головы вверх. Небо темным шатром раскинулось над нами, играя серебряными точками созвездий. Звезды прятались от нас: когда сверкала одна, другая затухала, и наоборот. Замысловатая игра света удивляла и поражала своей красотой. Я могла часами сидеть и наблюдать за тусклым мерцанием далеких светил. Именно в такие моменты верилось, что мы не одни во вселенной, и наша планета маленьким голубым шариком привлекает к себе чье-то внимание среди ярких огненных шаров-гигантов. Земля представлялась крошечной, вселенная – бесконечной, а мы – многогранными микро-песчинками в потоке времени и пространства.
Я повернулась к Скотту и встретила его взгляд. Интересно, как долго он на меня смотрел? На его месте я бы смутилась и отвернулась, но он даже не шелохнулся. Очень медленно на его губах расплылась улыбка, и он моргнул.
– Что? – шепотом спросила я и стала изучать свои руки. В лунном свете они стали бледными и как будто светились.
– Ты очень красивая сегодня, – произнес он полушепотом, перебивая размеренный монолог ночи.
– Спасибо! Я хотела переплюнуть Джесс, – вырвалось у меня, и я прикусила язык.
– Зачем? – Скотт удивленно приподнял брови, и его глубокие зеленые глаза стали еще больше. – Лу, поверь мне, ей до тебя далеко…
Его тон звучал настолько убедительно, что после его слов у меня не должно было остаться и тени сомнений. Но нет, я ведь понимала, что мне еще многое предстоит в себе изменить, чтобы хоть немного приблизиться к идеалу, которым являлась Джесс для Джейка.
– Не все так считают… – я слишком громко вздохнула, и Скотт приобнял меня за плечи.
– Даже если ты самый сладкий в мире персик, всегда найдется тот, кто персики терпеть не может…
– Где-то я это уже слышала…
– Пусть так, – он мягко прижал меня к себе, и я положила голову ему на грудь. – Я к тому, что все люди разные… Но, по мне, так глупо не любить персики…
