Просто эта женщина в сером пальто, протягивавшая ей руку в жесте помощи, казалась… родной?
Слово подобралось неожиданно верно. Именно так. Именно родной. Невысокий рост, русые волосы, мягкие, добрые черты лица и беспокойные светло-серые глаза — у Оли не было ни одного знакомого с похожей внешностью. И всё-таки…
— Вставай уже, — тепло улыбнулась вдруг женщина, разом переходя на «ты», — он не будет ждать вечно.
По телу пробежала неожиданная дрожь. «Он»? Это она о чудовище?
Эта женщина что, тоже их видит?!
Не говоря ни слова, Оля вцепилась в ладонь незнакомки, и та с неожиданной для такой хрупкой женщины силой одним рывком подняла её на ноги. Она замерла, ошарашенная. Осмотрела спасительницу ещё раз: нет, обычная женщина, ничего из ряда вон выходящего.
И всё-таки…
— Спасибо, — пробормотала Оля. — А вы…
— Пойдём-ка к турникетам, — перебила та, — чтобы он нас не подслушал. Я сомневаюсь, что он может тебя обидеть, а обо мне и говорить нечего, но лишних ушей мне не хочется.
Это уже было совсем непонятно. Лишних ушей? Она намекает, что тварь разумна? Видимо, незнакомка и впрямь не так проста. Что происходит?
Оля послушно поплелась вслед за женщиной. Нога болела, и брела она медленно. Спасительница, наоборот, шла быстро, как будто перескакивая через ступеньку-две. То и дело останавливалась, поджидая отставшую.
Тварь за ними, как ни странно, не шла. Так и стояла там, на ступеньках, провожая их причудливым мерцанием алых огоньков внутри.
Женщина остановилась у турникетов. Встретила Олю ещё одной тёплой улыбкой — но глаза оставались тревожными, грустными. Совсем как у…
Она по-прежнему не могла вспомнить. Может быть, эта неизвестная с её удивительной силой и непонятными речами как-то связана с потерянными воспоминаниями? С позабытыми зимними днями? С мальчиком с фотографии?
— Кто вы? — спросила Оля, поравнявшись с ней. — Я вас знаю?
Когда речь заходит о чудовищах, говорить всегда лучше напрямую.
Незнакомка странновато усмехнулась, снова до боли напомнив ей кого-то знакомого, кого-то, кого уже не было в этом мире, кого-то, кто исчез из-за её, Олиной, ошибки, — это вспомнилось только сейчас! — и негромко ответила:
— Я то, что ты ищешь. Я твоё прошлое.
— А поконкретнее можно? — сорвалось с языка раньше, чем Оля успела сдержаться. Грубить спасителю — последнее дело, но смолчать не дало беспокойство. Женщина, впрочем, совсем не обиделась.
— Извини, нельзя. Всё-таки я не настолько реальна, чтобы пускаться в объяснения. Я воспоминание, Оля. Во мне очень мало от живого человека, ведь и существую я только потому, что ты ещё не забыла.
Что?! Ещё не забыла? Воспоминание? О чём она?
Откуда эта женщина знает её имя?
— Вы же… не чудовище, верно? — пробормотала Оля, невольно делая шаг назад. Та покачала головой.
— Скорее, наоборот. Просто «чудо», если можно так выразиться.
— Чудес не бывает. — Это она знала точно. Как будто уже было в её жизни время, когда Оля отчаянно ждала чуда, а то не случилось, и исход оказался хуже некуда.
— Смотря когда, — незнакомка снова тепло улыбнулась. — Новый год, как-никак. Время чудес. Хоть кое-кто и считает иначе.
С последними словами она вздохнула и покосилась назад. Туда, где всё ещё стояло, покачиваясь, сотканное из нелюдского дыма существо. Словно оно было ей… знакомо?
— Вы его знаете? — спросила, не выдержав, Оля. На прямой ответ она уже не надеялась, но женщина неожиданно кивнула.
— Знала. Когда-то. Это было очень давно, и с тех пор в нём не осталось ничего человеческого, но… в те времена он не был монстром.
В её голосе мелькнула такая горечь, что Оле стало стыдно.
— Мне жаль, — начала было она, но незнакомка перебила:
— Нет-нет. Не жалей. Нет смысла. В конце концов, ты ещё можешь сделать так, чтобы ничего этого не случилось. Можешь всё изменить.
Оля оцепенела. Это ещё что? «Может изменить»? Это как?
Поневоле вспомнилось: рука, ударяющая её под локоть, смартфон, падающий на рельсы — и одновременно повисающий на шнурке, шнурке, которого у неё никогда не было, шнурке, который она носила с девятого класса, шнурке, который…
Ужасно закружилась голова.
— Я не понимаю… — жалобно призналась Оля, пытаясь справиться с тошнотой: старая травма решила напомнить о себе именно сегодня. — О чём вы…
— Вспомнила, да? Про шнурок, — тепло произнесла женщина. — Это мелочь, конечно, но… с неё всё началось. Этот мир начал меняться. Стал хрупким. К тебе начала возвращаться память о том, чего пока не произошло. Сможешь вспомнить — предотвратишь всё это.
— Да о чём вы? — простонала Оля, чувствуя, как оживает и ворочается в голове боль. — Вы говорите так… будто то, что происходит сейчас…
— Ещё не случилось? — перебила незнакомка. — Так и есть. Этого мира, мира, в котором мы с тобой сейчас разговариваем, ещё нет. И, если ты постараешься, и не будет.
Оля раскрыла было рот в попытке расспросить женщину поподробнее, но та заговорила снова, с грустной усмешкой добавив:
