Но дети маму любили. Оба: и Гоша, задиристый и громкий, и маленькая Наташа. Видимо, для матери они были единственной отдушиной — и она отдавала себя детям так же страстно и беззаветно, как их отец отдавал себя работе. У них всегда были самые интересные сказки, самые весёлые игры и самые вкусные пирожные на десерт. Ранние годы своей жизни Наташа вспоминала, как сказку.
В этой сказке, как и в любой другой, было место драконам.
Драконов Наташа не боялась. Большие и маленькие, чёрные и белые, они летали вокруг её кровати по ночам с самого раннего детства и ни разу не пытались напасть. Пусть мама советовала не играть с ними и вообще не обращать внимания, живое детское любопытство тянуло её к существам, так не похожим на неё саму. Она бы многое отдала, лишь бы узнать о них побольше.
Но, когда Наташа попыталась рассказать о них отцу, тот только нахмурился, грозно и странно, а потом целый вечер негромко о чём-то разговаривал с мамой. Они с братом провели целый вечер в коридоре, вслушиваясь в обрывки слов. Не помогло: из-за двери фраз было не разобрать.
Когда родители закончили разговаривать, мама зашла в их комнату и попросила Наташу никогда, никогда больше не рассказывать о драконах отцу. Или кому-нибудь ещё, кроме брата и неё самой. Тогда её это удивило: существа казались частью привычного мира, такой же обыденной, как занавески над окном или червяк, копошащийся в осенней луже. Но мама запретила — и Наташа умолкла.
Мама объяснила им: другие люди не могут видеть того, что видят они. Существа, которых Наташа называла драконами, были реальны, но только для них с Гошей. Для остальных их откровения звучали как симптомы болезни — и, если они не хотели, чтобы их надолго положили в больницу, лучше было молчать.
Наташа замолчала. Брат — тоже. Папа успокоился и перестал подозрительно коситься на детей.
Через несколько лет Гоша начал сторониться «драконов». Он больше не разглядывал их увлечённо, не строил теории, не обсуждал с сестрой. Смотрел косо, а когда они появлялись неподалёку — вздрагивал.
Она спросила об этом маму. Та только покачала головой и стала вдруг грустной-грустной, такой, что Наташа пожалела о вопросе. Тогда ей впервые подумалось: что-то не так.
Уже позже брат рассказал о жуткой картине, которой он стал свидетелем. Тварь, выскочившая из мусорного бака, напала на кошку и в один бросок перекусила ей хребет. Прохожие ничего не заметили и прошли мимо, будто так и надо, будто эта кошка уже час лежала там вся переломанная и корчилась, страшно мяукая.
Первый его урок оказался слишком жестоким. Те, кого они принимали за волшебных существ, на самом деле — опасные хищники. Не нападали они до сих пор только потому, что Гоша и Наташа их не боялись.
Теперь он не мог не бояться — и решил себя защитить.
Сначала Гоша пытался заниматься единоборствами. Потом выпросил у отца абонемент в стрелковый клуб, на фехтование, куда-то ещё… Наташа думала, что сражаться с существами — глупая идея, но брат только отмахивался от её доводов. Он стал другим. Серьёзным и замкнутым, а потом — грубым и колючим.
Пока мама была рядом, она хоть как-то сглаживала острые углы в характере Гоши. Потом исчезла и она. Ушла быстро и как-то внезапно: просто однажды вместо знакомой хрупкой фигурки, заходящей в коридор школы, Наташа увидела грузный силуэт отца и услышала за дверями рычание его машины. Он долго осматривал холл в поисках родной дочери, точно не мог отличить её от десятка других детей — и очнулся, только когда она сама побежала к папе, распихивая руками приставучих маленьких существ.
Она всё ещё их не боялась, а они всё ещё её не трогали. Подумаешь, когти и клыки, думала Наташа. У кошек тоже есть клыки — но их-то все любят.
Брат в ответ на это хмыкал и отвечал, что ей повезло.
Мама ушла, и с её уходом дом опустел. Больше не было ни пирожных по вечерам, ни сказок на ночь, ни проникновенных рассказов о природе существ вокруг них. Вместо матери в доме появилась тётя Люда, шумная, яркая и пахнущая резкими духами.
Тётю Люду не полюбили ни Наташа, ни Гоша, но отец говорил: вам лучше остаться со мной. У мамы вашей, мол, нет ни кола ни двора, а я вам дам самое лучшее. Уяснили?
Наташа не понимала, что такое это «самое лучшее», если не мамины пирожные. Папа уходил затемно и возвращался вечером, а тётя Люда после нескольких безуспешных попыток наладить отношения с детьми махнула на них рукой. С тех пор её чаще можно было увидеть за монитором, чем в детской.
Их это устраивало. Лучше уж так, чем терпеть её общество.
Атмосфера в доме стала напряжённой. Гоша, без того постоянно мрачный, окончательно замкнулся в себе. Забросил занятия, волком зыркал на пролетавших мимо существ и до ужаса пугал тётю Люду, иногда вырастая у неё за спиной. Хамил отцу в лицо и запирался в комнате, убегал куда-то с пацанами по вечерам, начал курить и брить голову. Наташа перестала его узнавать.
А несколько месяцев назад он неожиданно успокоился, и из его взгляда ушла вечная колючая тревожность. Наташа тогда обрадовалась, решив, что он наконец-то научился не бояться.
Но радость была недолгой.
