Хриплый шепот застал девушку врасплох. В шелесте звуков, сложившихся в ее имя, угадывалось непонятное чувство, и какое-то мгновение, несколько секунд, она могла только глядеть на Ниалла, как мошка, запутавшаяся в тенетах этого паучьего взгляда.
– Что ты делаешь одна в лесу? – спросил он.
– Я… я… – В душе Равенны внезапно закипел гнев. Свой долг Тревельяну она уже выплатила. Теперь она уже ничего не должна ему. Пусть он и правитель графства, пусть остальные смотрят на него со страхом. Пусть не ждет этого от нее, – настолько велико было ее презрение. – Эти звери могли убить меня, – указала она на несколько дюжин собак, крутившихся возле нее.
– Какая ненависть в этих глазах! – мрачная улыбка внезапно изогнула губы Тревельяна.
Равенна потупилась. Она не хотела обнаружить перед Тревельяном ненависть к нему. Узнав об этом чувстве, граф получал слишком большую власть над ней, а этого она не хотела.
Девушка поглядела на Тревельяна сквозь упавшие на лицо волосы. При всей своей ненависти к этому человеку она больше не боится его. Перед ней не ужасный вурдалак, напомнила она себе, а существо из плоти и крови, человек, наделенный всеми слабостями и ранимостью, присущей нашему роду. Озадаченная, она вновь поглядела на него с новым страхом, с которым еще не была знакома… и страх этот становился все сильнее с каждым взглядом на графа. Тревельян запомнился ей стариком. Теперь же, оставаясь на двадцать лет старше, он почему-то не казался девушке старым. Она преобразилась, став из девчонки женщиной, способной желать и поступать, руководствуясь собственной волей, но изменившимся казался граф. Она не могла отделаться от странной мысли: оказывается, Тревельян – красавец… Ее чрезвычайно смущало и то, что тогда, девчонкой, она непонятно почему не заметила пронзительный взгляд этих бледно-голубых глаз и того, как хороши эти жесткие губы. Он всего только мужчина. Но взгляд его отчего-то вселял в нее теперь большую тревогу, чем в тот день, когда она была поймана в его спальне.
Его холодные глаза обратились к ее одежде. Занявшись стиркой, Равенна одела грубую полотняную блузу и синюю шерстяную юбку с передником. Дешевая блузка была теперь разодрана с одной стороны, открывая часть плеча. Фартук давно исчез, а подол юбки был изодран собачьими зубами, шипами и ветками, цеплявшимися во время ее бегства, и перепачкан грязью.
Взгляд графа опустился к босым ногам Равенны. Она показалась себе застигнутой врасплох уличной девчонкой. Вне сомнения, с его точки зрения она и осталась ею. Веймут-хэмпстедская школа для благородных девиц не справилась с ее воспитанием, и Равенна не знала, радоваться этому или печалиться.
– Итак, почему ты разгуливаешь по моей земле? – спросил он уже без всякой мягкости в голосе.
Равенна бросила на графа полный яда взгляд, подобный тем, от которых испорченные и вредные девчонки-школьницы разбегались от нее во все стороны, а после дразнили ведьмой.
– Сюда меня загнали ваши псы. Я не заходила на принадлежащие вам земли.
– Большая часть графства принадлежит Тревельянам. И раз ты оказалась в этом лесу, значит, ходишь по моей земле.
Ей мучительно хотелось сказать, как это нечестно, когда он, принадлежащий к Верхам, захватывает столько земли, ведь кельты первыми прибыли в Ирландию. Однако Равенна предпочла закрыть рот и принялась разглядывать свою порванную юбку.
– Тревельян, – окликнул графа молодой человек, сидевший на жеребце. Подняв от земли глаза, Равенна отметила, что мужчины пересмеиваются. Поймав на себе достаточно откровенные взгляды, она вполне представляла себе те непристойные реплики, которые они отпускали по поводу ее внешнего вида. Ярость заполнила ее сердце.
Но тут молодой человек улыбнулся ей с таким обаянием, что Равенна едва сдержалась, чтобы не ответить ему улыбкой.
– Тревельян, увы, сказывается ваша нерыцарственная натура, – сказал он, направив коня вперед. – Будь это моя земля, то обнаружив у себя загнанную моими собаками расстроенную и прекрасную деву, я пригласил бы ее в свой замок на силлабаб[29], чтобы принести извинения. – Молодой человек снял перед ней охотничье кепи. Он легко мог сойти за более светлую и молодую версию самого Тревельяна, хотя в голосе его не было слышно ирландского акцента. – Истинно достопочтенный Чешэм, лорд Ковентри, к вашим услугам. Мы с лордом Тревельяном четвероюродные кузены во второй степени.
Равенна глядела на молодого человека, оценивая его приятную наружность и обаяние. Ожесточенная проведенными в английской школе годами, она полагала, что английские лорды, находящиеся в родстве с Верхами, должны напоминать с виду дьявола. Так сказал ей Малахия, – хотя это было давным-давно. Он не говорил ей, что заморский милорд может быть похож на Адониса[30].
– Чешэм, она лишилась дара речи, – произнес другой охотник. Глаза его горели пьяным огнем, и он чуть покачивался в седле. – Реджинальд Рамсей, к вашим услугам, прекрасная леди. Тревельян не собирается извиняться за дурное обхождение с вами, это сделаю я – от имени всех добрых англичан.