– Изыди! – завопила она, прекрасно понимая, что тяжелая золотая цепь ничем не может повредить столь могучей твари. И все же она сделала это, надеясь, что сестры сумеют спастись, когда дракон обратит весь свой гнев на нее.
Она съежилась, когда цепочка с ключами охватила переливчатую как яшма пасть дракона. Теперь чудовище прогневается и челюсти эти разорвут ее.
Но тут произошло волшебство.
Из цепочки брызнули искры, осыпавшие все тело дракона. Тварь словно вспыхнула пламенем. Через секунду искры исчезли, и тут уже дракону пришлось прятаться в уголке изгороди.
– Что? – едва сумела вымолвить Ския, не понимая, что случилось.
– Спаси нас, Ския. Спаси нас, – скулили из своего уголка сестры, круглыми голубыми глазами следившие за битвой своей сестры и дракона.
Цепочка упала к ногам Скии. Подобрав ее, она удивилась тому, что столь обыкновенный предмет мог вместить в себя подобную силу. Покрутив вещицу в руках, она уже хотела снова швырнуть ее в дракона, однако тот явно страдал от боли и глядел на нее полными муки и ужаса глазами.
– Изыди! – вновь закричала она, надеясь, что звук ее голоса обратит чудовище в бегство. Она пригрозила дракону цепочкой, но тварь даже не шевельнулась, скрючившись в своем углу. – Я сказала тебе – убирайся! – ткнула она во врага властным перстом. И не веря своим глазам, увидела искры, посыпавшиеся теперь из пальца на дракона. Испустив какое-то полушипение-полурык, тварь проломила изгородь и бежала.
Ския выбежала через пролом следом за драконом.
– Изыди! – гремел ее голос, и искры из пальца били в спину чудовища, топавшего через ржаное поле. И только когда дракон превратился в синее пятнышко, исчезавшее вдали, она подняла палец вверх и с изумлением уставилась на него, потрясенная обнаружившейся силой.
– Ведьма! – прозвучал чей-то голос за ее спиной.
– Ведьма! – прилетел далекий крик.
Резко обернувшись в высокой по грудь траве, она увидела, что некоторые из работавших в поле селян начинают обступать ее; страх и подозрительность превращали их лица в уродливые хари.
– Ведьма! – выкрикивали они снова и снова, окружая ее как затравленного ими зверя.
Ския поглядела на поднятый вверх палец. Такой небольшой… однако же он спас ее сестер. Но только не ее саму.
Теперь ее ожидала участь собственной бабушки. Крестьяне боялись сил Иного Мира больше, чем власти короля. И девушке, которая так любила смеяться, петь и танцевать с сестрами, предстояло теперь сгореть на костре или же – как поступила ее бабка – удалиться в изгнание до конца земных дней своих.
Ския поглядела в полные ненависти лица селян и со скорбью поняла, что спасая сестер, принесла себя в жертву столь же неотвратимо, как если бы встретила смерть в огненных челюстях дракона.
Равенна опустила перо, жалея о том, что приходится оставлять свою сказку. Даже драма Скии показалась ей предпочтительней того унижения, которое, конечно же, ожидало ее вечером в замке Тревельяна.
– Я не могу надеть это платье, – оно такое темное, такое… скучное, – пожаловалась Равенна в зеркало. На ней было старое шерстяное платье, синее, с черным колючим воротником. Ни галуна на рукавах, ни кружев, подчеркивающих баску. Просто грубая темная шерсть от воротника до подола, монотонную гладь которой не нарушил портной.
– Когда ты вернешься из замка, скажем Фионе, чтобы сшила тебе новое красивое платье, – ответила Гранья, обращаясь к внучке.
Равенна повернулась на месте, став лицом к бабушке – с выражением ужаса на лице.
– Вот уж в чем нет никакой необходимости. Я больше не вернусь в замок. Ведь лорд Чешэм всего лишь гость Тревельяна.
– Возможно. Только мне кажется, что ты поближе познакомишься с замком без всяких лордов Чешэмов.
Равенна глядела на бабушку с удивлением. Она шла на этот обед лишь потому, что допустила глупость, желая разозлить Тревельяна. Теперь же она боялась предстоящего вечера. Было бы приятнее просто посидеть у огня, сочиняя продолжение истории принцессы Скии. Если она пойдет, то будет чувствовать себя в замке знатного лорда не в своей тарелке, Равенна в этом не сомневалась. Удовольствие не стоило предстоящих ей мук.
Девушка подняла руки к затылку и расстегнула верхний крючок платья. Она никуда не пойдет. Так будет лучше. Когда за ней приедут, она скажет кучеру, что ей нехорошо, и попросит передать лорду Чешэму самые искренние извинения и благодарность за любезное предложение.
Решившись на это, она расстегнула еще один крючок и вдруг ощутила на своей спине ладонь Граньи.
– Сегодня ты должна ехать, детка. Важно, чтобы ты увидела льва.
– Тревельян не лев, – возразила она.
– Иногда лев таится внутри человека.
Равенна обернулась и крепко обняла бабушку. Когда объятья разжались, по лицу Граньи текли столь же крупные слезы, как и у внучки.
– Я не хочу идти. Ты знаешь, что я не хочу этого, но просто не могу позволить ему победить. Гранья, он отослал меня отсюда. Наверное, это было справедливое и заслуженное наказание. И я не склонюсь перед ним.
– Тревельян ждет. Карета уже здесь.