– Полагаю, можно начинать. – Преподобный Драммонд обвел взглядом троих, сидевших за столом. Бледный и серьезный, словно его вдруг попросили совершить службу в Дублинском соборе Святого Патрика.
– Думается, именно мне следует все объяснить ему, – вмешался отец Нолан. Темное, обшитое деревом помещение заполняли длинные тени, а буря, бушевавшая в небесах, вполне соответствовала напряженности в отношениях обоих мужчин. – Даже вам, преподобный, следует признать, что Ирландская церковь кое-что знает о Гэлии.
Гриффин О'Руни кивнул. – Истинно, сегодня ночью дует вполне подходящий случаю ветер[16].
Обветренное лицо Питера Магайра побагровело, словно от подавленного нервного смеха.
– Нет, Гриффин, я сказал Гэль. Гэль, – строгим голосом поправил отец Нолан.
Гриффин кивнул, давая понять, что все понял.
– Итак, кто начнет? – спросил мэр Магайр, отправляя в рот еще один медовый пирожок. Прямо над головой небо распорол гром, и лицо его разом лишилось всех красок. Взор мэра как бы с молитвой поднялся к потолку.
По правде сказать, на мой взгляд, именно мне следует рассказать правду молодому Тревельяну. Гейс пришел от четырех полей, а я – мэр Лира.
– Ветер испугал твою кобылу[17]?
Весь стол поежился.
На этот раз вмешался преподобный.
– Гриффин, разговор о погоде закончен. Мы перешли к гейсу, понял?
– Гейс. Да, конечно. Давайте расскажем ему о гейсе. – Гриффин скорбно кивнул, словно предстоящее было столь же неизбежно, как смерть еще одного старого друга. Он прочистил свой внушительный – бульбой – нос, воспользовавшись линялым красным платком; прочие, затаив дыхание, ждали, смогут ли его трясущиеся руки должным образом справиться с тканью. Покончив с делом, он оглядел внимательные лица вокруг стола. – Вижу, все ждут, чтобы я начал, раз я сказитель и все такое. Ладно, начну…
– Нет, Гриффин, это должен сделать священник, – заявил отец Нолан.
– Но гейс связан с Лиром, а мэром являюсь я.
– Нет, говорить положено мне, потому что моя семья хранит крест.
– Довольно с меня этой возни килкеннийских котов[18]. – Тревельян подошел к столу. – Никому из вас не придется брать на себя единоличную ответственность, я буду задавать вопросы, и каждый из вас, в свой черед отвечая, объяснит мне природу гейса. Что такое крест, Драммонд?
Приказ застал Драммонда врасплох, хотя преподобный и был готов говорить за всех.
– Это древний крест, не христианский… учтите, кельтский крест, амулет. Он находится в нашей семье с тех пор, как мы прибыли сюда. И я хочу напомнить всем вам, – он поглядел на отца Нолана, – о том, что Драммонды прожили в графстве Лир более двухсот пятидесяти лет.
– Отлично. Отлично. Но какое отношение имеет этот крест ко всей истории? – спросил Тревельян, не скрывая нетерпения.
– Он передвинулся в своем киоте, милорд, – коротко ответил Драммонд.
– В чем?
– Он передвинулся в киоте, – Драммонд поглядел на собратьев по совету, словно прося у них поддержки. – Видите ли, крест находится в ящичке, который отец мой, будучи викарием, устроил в церкви! Киот этот закрыт герметически. Но тем не менее крест передвинулся. Это был знак начинать.
– Начинать что? – Ниалл скрестил руки на груди. В сумерках он казался старше, чем был на самом деле. И выглядел злым и недовольным господином. Драммонд внезапно как бы утратил дар речи.
– Экономка Мэри Двайер… Мэри с-сказала, что видела луч света, исходивший от креста из киота. – Питер Магайр, осекаясь и нервничая, попытался найти объяснение.
– Да, но говоря откровенно, женщина эта, как известно, пугается собственной тени, – вмешался отец Нолан. Он с подозрительностью поглядел на Драммонда, словно вдруг оправдались самые худшие его подозрения.
– Это мог быть и знак, но в самом деле, откуда нам знать, не свет ли сыграл с нами этот фокус? А вы… вы могли ошибиться в том, что крест передвинулся. Где свидетельства… Теперь, когда вы разбили киот. Возможно, мы созвали совет, не имея на то повода, потому что еще один протестант снова ошибся в суждении.
– Я ни в чем не ошибся! – Драммонд вскочил на ноги с таким видом, будто собрался вызвать отца Нолана на поединок.
– Но вы могли это сделать! – не уступал отец Нолан. – Ну, а если это случилось, все мы имеем весьма глупый вид!
– Отец, – перебил его Тревельян, положив руку на плечо священника, – если вы сомневаетесь, зачем было звать меня?
Священник поглядел на Тревельяна, потом на Драммонда. Побледнев, он опустился на свое место.
– У меня нет никаких сомнений, – сдался Нолан, воинственный пыл уже оставил его. – Преподобный Драммонд, английский землехват, говорит правду. Настало время объяснить гейс.
– Тогда объясняйте. Все сразу. И немедленно, – потребовал Тревельян, окинув хмурым взглядом каждого из четверых; наконец, все они склонили седые головы в знак согласия.
– До того, как английский Генрих отдал эту землю Тревельянам, она принадлежала семейству мельника, – начал отец Нолан.
– Обнаружив, что земля более не принадлежит им, эти люди наняли чародея, который наложил гейс на каждого мужчину из рода Тревельянов, – продолжил Драммонд.
