Ротбард, другими словами, игнорирует классовое воровство и кумулятивный эффект кражи продуктивной собственности и продуктов рабочих, которые используют это. Он считал, что "моральное негодование" социализма возникает из-за аргумента "что капиталисты украли собственность, которая справедливо принадлежала рабочим, и поэтому существующее распределение накопленной собственности несправедливо". Он утверждал, что учитывая "эту гипотезу, остальная часть импульсов для марксизма и анархо-синдикализма существует вполне логично".
Однако, "решение" Ротбарда проблемы прошлых насилий кажется (существенно) оправданием существующих прав собственности а не серьезной попыткой понять или исправить прошлые инициации силы, которые сделали наше общество капиталистическим и все еще формируют его сегодня.
Потому что он считает нежелательным возвращение собственности, которая была очевидно украдена и может быть возвращена тем, кто был лишен собственности или их потомкам (например, дать землю обратно крестьянам или фермарам арендаторам). Если это не может быть сделано, то "право на эту собственность принадлежит, справедливо и этично, его текущим владельцам". [Op. Cit., стр. 52, 57]
В лучшем случае, он позволяет национализировать собственность и "гомстединг" рабочими любой корпорации, которая имеет большую часть доходов от государства (это значит, в соответствии с аргументами Ротбарда о конце сталинизма, что они будут иметь акции в компании). Конечный результат его теории это оставить вещи почти такими же, какие они сейчас. Это потому что он не мог понять что эксплуатация рабочего класса была коллективной по натуре и как таковая, просто невозможно переделать ее в индивидуальном порядке.
Возьмем очевидный пример. Если доходы от рабства в южных штатах Америки были использованы, чтобы инвестировать в заводы в Северных штатах (как это и происходило), действительно ли означает раздача земли освобожденным рабам в 1865 году конец несправедливости, которая вытекает из этой ситуации? Конечно, продукты труда рабов были украденной собственностью, так же как и земля, и в результате, любая инвестиция, которая была сделана из труда рабов.
В конце концов, другие инвестиции были основаны на доходах, полученных от рабского труда и "большинство доходов, полученных в северных штатах были получены из излишков, происходящих на южных плантациях". [Perelman, Op. Cit., стр. 246]
В терминах наемных работников Севера, они были косвенно экслуатированы сущестовованием рабства, так как инвестиции, которые делались за счет рабства, позволяли уменьшить их переговорную силу на рынке, и уменьшали их возможность создать собственный бизнес, увеличивая цены. И что насчет инветиций, сгенерированных эксплуатацией этих наемных работников?
Как указывает Марк Лейер, капиталисты и лендлорды "покупают землю и машины, но эти деньги представляют из себя не больше чем экспроприированный труд других". [Bakunin, стр. 111] Если земля должна быть возвращена тем, кто работал на ней, как предлагает Ротбард, почему нельзя возвратить индустриальные империи, которые были созданы на спинах поколений рабов?
И что насчет доходов, сделанных на поколениях зарплатных рабов, которые работали над этими инвестициями? И что насчет инвестиций, которые эти доходы позволили? Однозначно, если земля должна быть дарована тому, кто работал на ней, должны ли инвестиции быть возвращены тем, кто сгенерировал их? И предполагая, что настоящие работники могут справедливо захватить свои рабочие места, что насчет тех, кто был нанят ранее и их потомков? Почему они должны быть исключены от богатств, которые их предки помогали создавать?
Разговор на уровне индивидуумов упускает все это из вида и общий результат это обеспечить, чтобы результату веков принуждения и кражи остались непотревоженными. Потому что рабочий класс как целое был экспроприирован и его труд эксплуатировался. Невозможно определить задействованных людей и их потомков и невозможно отследить, как украденные продукты труда были инвестированы. Таким образом, классовая кража нашей планеты и свободы, так же как и продуктов труда поколений рабочего класса будет продолжаться в безопасности.
Разумеется, некоторые гоударства больше влияют на экономику, чем другие. Корпорации не инвестируют или покупают у поставщиков, базированных в авторитарных режимах, по чистой случайности. Они не случайно оказались здесь, получая выгоду от этатизма и авторитаризма.
Скорее они выбирают государство, чтобы располагаться, основываясь точно на дешевизне труда. Другими словами, они предпочитают располагаться в диктатурах и авторитарных режимах в Центральной Америке и Юго-Восточной Азии, потому что эти режимы больше всего влияют на рынок труда. В то же время они говорят о "свободном рынке" и "экономической свободе", которую эти режимы отрицают для своих подчиненных.
