Анархическая оппозиция иерархии это существенная часть «спонтанного порядка» в обществе, потому что власть останавливает развитие и рост индивида. Из этого естественного роста индивидов, групп и общества как целого анархисты ожидают общество, которое удовлетворяет нужды всех — нужду в индивидуальной и социальной свободе, материальные товары, удовлетворяющие физические нужды и свободные и равные социальные отношения, которые удовлетворяют то, что можно назвать «духовными нуждами» (т. е. ментальное и эмоциональное благополучие, креативность, этическое развитие и так далее). Любая попытка заставить общество или людей прийти в определенную структуру, которая ограничивает их свободу, будет производить беспорядок, так как естественные баланс и развитие затруднены и искажены в антисоциальном и деструктивном направлении. Таким образом, анархическое общество должно быть свободным обществом свободных индивидов, связанных внутри либертарных структур, а не серий соревнующихся иерархий (будь они политическими или экономическими). Только в свободе общество и индивиды могут создать и развить справедливый и честный мир. По словам Прудона, «свобода это мать порядка, а не его дочь».
Так как индивид не существует в социальном вакууме, необходимы подходящие социальные условия для того, чтобы индивидуальная свобода развивалась и процветала в соответствии со своим полным потенциалом. Теория анархизма построена вокруг центрального предположения, что люди и их организации не могут рассматриваться в изоляции друг от друга. Это значит, что социальные структуры формируют нас, «что существует взаимная связь между властными структурами институтов и психологическими качествами и позицией индивидов» и что «главная функция участия — образовательная». [Carole Pateman, Participation and Democratic Theory, с. 27] Анархизм представляет эту позицию в самой последовательной и либертарной форме. Другими словами, свобода только тогда поддерживается и защищается действиями в условиях свободы, а именно при самоуправлении. Свобода это единственное предусловие для приобретения зрелости, необходимой для длительной свободы: «Только в свободе человек может вырасти в полный рост. Только в свободе он_ будет учиться думать и двигаться, и выявлять лучшее в себе». [Emma Goldman, Red Emma Speaks, с. 72]
Так как индивидуальная свобода может быть только создана, развита и защищена самоуправлением и свободным собранием, система, которая вдохновляет индивидуальность должна быть децентрализованной и партисипаторной, чтобы люди могли развить психологию, которая позволит им принять ответственность самоуправления. Жизнь в состоянии любой другой авторитарной системы производит раболепный характер, потому что индивид постоянно подчиняется иерархической власти, что притупляет их критические и самоуправляющиеся способности из-за отсутствия практики. Такая ситуация не может продвигать свободу, и поэтому анархист_ы «понимают, что сила и власть развращают тех, кто использует ее, так же сильно как тех, кто вынужден подчиняться ей». [Bakunin, The Political Philosophy of Bakunin, с. 249]
Посмотрев на капитализм, мы обнаружим, что при наемном труде люди продают свою креативную энергию и контроль над своей активностью на данный период. Босс не только забирает прибавочную стоимость из времени, которое работники продают, но само время — их свободу, их способность принимать собственные решения, выражать себя через работу вместе со своими коллегами. Наемный труд равняется наемному рабству, так как вы продаете свое время и умения (т. е. свободу) каждый день на работе и вы никогда не сможете вернуть это время себе. Оно ушло навсегда. Также это генерирует, процитируем Годвина, «чувство зависимости» и «рабский дух», обеспечивая, что «феодальный дух до сих пор живет, сводя большинство человечества к уровню рабов и скота для службы немногих». [The Anarchist Writings of William Godwin, с. 125-6] Поэтому анархисты видят необходимость в «создании ситуации, где кажд_ый человек может жить, свободно работая, без принуждения продавать свою работу и свободу другим, которые накапливают богатство за счет труда своих рабов». Kropotkin, Words of a Rebel, с. 208]
