Всех остальных социальных анархистов не устраивает предлагаемая мютюэлистами рыночная система, даже с учетом ее антикапитализма. Они считают, что свобода лучше всего обслуживается обобществлением производства и свободным распределением информации и результатов труда между кооперативами. Иначе говоря, другие формы социального анархизма основаны на общей (или общественной) собственности федераций ассоциаций производителей и коммун, а не на мютюэлистической системе индивидуальных кооперативов. По словам Бакунина «будущая социальная организация непременно должна быть реализована по направлению снизу вверх, посредством свободной ассоциации или федерации рабочих, начиная с союзов, коммун, областей, наций и кончая великой международной федерацией»[Парижская Коммуна и понятие о государственности], «чтобы земля, орудия труда и вообще весь капитал перешли в коллективную собственность общества в целом, чтобы не были пригодны к использованию кем угодно, кроме работников, а именно сельскохозяйственных и промышленных объединений.» [Программа международного альянса социалистической демократии, цит. по: Бертран Рассел, Предложенные пути к свободе.–Бакунин и анархисты.]. Только расширяя принцип сотрудничества за пределы индивидуальных рабочих мест, мы можем максимально воплотить и защитить индивидуальную свободу (чтобы узнать больше о том, почему большинство анархистов против рынков, см. главу I.1.3). Мы можем заметь в вышеозвученной аргументации некоторые прудоновские мотивы. В индустриальных конфедерациях "общее пользование получали бы средства производства, находящиеся в собственности любой из групп-участников и, согласно обоюдовыгодному соглашению, ставшие коллективной собственностью целой... федерации. Так федерация групп смогла бы... регулировать темп производства, чтобы удовлетворять колебающиеся потребности общества." [James Guillaume, Bakunin on Anarchism, p. 376]
Все анархисты согласны с мютюэлистами в необходимости кооперативного рабочего самоуправления на производстве, но предлагают конфедерации таких ассоциаций, как фокальную точку для того, чтобы воплотить взаимную помощь вместо рынка. Автономия на рабочих местах и самоуправление были бы основанием любой федерации, поскольку у «рабочих на различных фабриках нет ни малейшего намерения передать их с трудом завоеванный контроль над средствами производства превосходящей власти, называющей себя 'корпорация.'» [Guillaume, Там же, стp. 364] В дополнение к этой всеотраслевой федерации также существовала бы межотраслевая промышленность и конгрессы сообществ для разрешения проблем, носящих социальный характер или не подпадающих под исключительную юрисдикцию или задачи какой-либо отдельной индустриальной федерации. И снова здесь чувствуется влияние мютюэлизма Прудона.
Все социальные анархисты утверждают необходимость общественного владения средствами производства (исключая использующиеся отдельными людьми) и отвергают индивидуалистическую идею возможности их продажи владельцем(т.е. тем, кто пользуется). Причина, как уже было сказано ранее, состоит в том, что эта идея может дать капитализму и этатизму возможность для реставрации. Кроме того, другие социальные анархисты критикуют мютюэлистическую идею реформирования капитализма в либертарианский социализм при помощи народного банка. Они считают, что сменить капитализм свободным общество можно только революцией.
Анархо-коллективисты, в отличие от анархо-коммунистов, считают, что коммунизм нужно устанавливать постепенно. Характерной чертой такой постепенности является вопрос денег после революции. Коммунисты хотят их отменить, а коллективисты считают достаточным упразднение частной собственности с сохранением денежной системы(или, точнее системы рабочих чеков, как платы за рабочие часы). Как отмечал Кропоткин, коллективистский анархизм «выражает положение дел, при котором все средства производства принадлежат одновременно трудовым группами и свободным коммунам, а способы распределения труда, коммунистического или нет, определяются каждой группой под себя.» [Anarchism, стp. 295] То есть коммунизм и коллективизм солидарны в организации производства через ассоциации производителей, но предлагают разные варианты распределения произведенных товаров. При коммунизме будет свободное потребление, а при коллективизме, скорее всего, будет распределение товаров согласно внесенному труду. Однако, большинство анархо-коллективистов думают, что, через некоторое время после революции, поскольку производительность увеличится и чувство принадлежности к коллективу станет сильнее, рабочие чеки исчезнут. И, в конце концов, идеал общественного устройства и тех, и других можно описать коммунистическим принципом: «От каждого по способностям, каждому по потребностям.» Разница лишь в, как быстро он будет приложен на практике (см. главу I.2.2).
