<…> Ясно, что труд, даже если он добровольный, пока не свободен от элементов насилия; человек еще не преобразовал любое принуждение в условное отражение природы общества и еще трудится во многих случаях, испытывая давление среды (Фидель называет это моральным принуждением). Ему еще предстоит достичь полного вдохновения от собственного труда, освободиться от прямого давления общественной среды. Связь с ней начинает строиться на новых принципах, которые восторжествуют при коммунизме. Перемены как в сознании, так и в экономике не совершаются автоматически. Они происходят медленно и неритмично: периоды ускорения сменяются застоем и даже упадком.
<…> В области идей, которые направляют непроизводительную деятельность, легче заметить разделение между материальной и духовной потребностями. На протяжении длительного времени человек пытается избавиться от отчуждения посредством культуры и искусства. Он ежедневно «умирает» на восемь и более часов, когда выступает в роли товара, и воскресает в духовном творчестве. Но это последнее средство несет в себе возбудителя аналогичного заболевания: он одинокое существо, которое ищет слияния с природой. Он защищает свою индивидуальность, подавленную общественной средой, и реагирует на эстетические идеи как единственное в своем роде существо, желающее остаться непорочным.
<…> Социализм молод, у него есть ошибки. Революционерам нередко недостает знаний и способностей, чтобы взяться за развитие нового человека методами, отличными от общепринятых, а эти методы всецело зависят от общества, которое их создает. (Это еще один пример взаимоотношений между формой и содержанием.) На первый план выступают проблемы производства материальных благ, что приводит к дезориентации широких слоев населения. У нас нет крупных деятелей культуры, которые имели бы большой революционный авторитет, поэтому партийные работники должны взять на себя решение этой задачи и добиться достижения главной цели: воспитания народа.
<…> Вина многих наших интеллигентов и деятелей культуры коренится в изначальном грехе: они не являются подлинными революционерами. Мы можем попытаться сделать прививку вязу, чтобы он давал груши, но одновременно надо сажать и грушевые сады. Новые поколения придут свободными от первородного греха. Вероятность появления выдающихся художников будет тем больше, чем больше расширятся рамки культуры и возможности для самовыражения. Наша задача состоит в том, чтобы не дать нынешнему поколению, раздираемому противоречиями, развратиться и разложить будущее. Мы не должны плодить ни поденщиков в искусстве, послушных официальным взглядам, ни стипендиатов, живущих под крылышком бюджета, выступающих за свободу в кавычках. Придут революционеры, которые запоют песнь нового человека подлинно народным голосом. Но этот процесс требует времени.
Волшебным выпад был моей мулеты,
Но цель скользнула мимо – и умчалась,
В касательную обратив меня.
И я стою, сконфуженный тореро.
Не оглянуться, чтоб тебя не видеть,
И молча ждать, когда холодным жестом
Меня к себе удача позовет…
И посеянное на крови
моей смерти неблизкой,
Переменчивые корни свои
запустившее под камень времен,
Одиночество!
ты печальный цветок на живых оградах,
Одиночество
затянувшейся остановки моей на Земле.
Пешком по тропе нисходящей,
Усталый от пути вне истории,
Затерянный в древе дорог, —
Уйду так далеко, что и память умрет,
Разбитая в щебень дорожный,
Уйду тем же странником,
С улыбкой на лице
и с болью в сердце.
От молодой нации травянистых корней
(Корней, отвергающих ярость Америки)
Плыву я к вам, мои северные братья,
Усталый от криков отчаяния и веры…
Путь долог был, братья, тяжек был груз
Мое тайное «Я» потерпело крушенье.
И все же, не веря в спасительный слух,
Плыву я к вам, братья, против прибоя…
Я тот же, я брошенный в море пловец,
Но в трубных звуках нового края
Я слышу ту песнь, которую начал Маркс,
Которую продолжил Ленин и подхватили народы.
