Первоначально он (как уже упоминалось) планировал идти курсом импортозамещения, причем даже не идти, а бежать. Как и Сталин в конце 1920-х годов, Че утверждал, что у Кубы нет 100 или 150 лет для такого же пути развития, каким шли все остальные капиталистические страны: «Нам надо перепрыгнуть через стадии (промышленного развития). Сознавая нашу отсталость, нашу экономическую и техническую слабость, мы должны всегда стремиться использовать лучшие мировые технологии…»340
Поначалу Че определил шесть приоритетных направлений импортозамещения:
химическая промышленность;
органическая химия (на базе отходов сахарного тростника);
горнодобывающая промышленность (никель);
производство топлива;
металлургия (прежде всего черная);
продукция, получаемая из сельскохозяйственного производства.
Заметим, что импортозамещение было в то время очень модным «трендом» в Латинской Америке. Всем странам этого региона импортозамещение активно рекомендовала, в частности, Экономическая комиссия ООН по Латинской Америке (ЭКЛА) — орган в ту эпоху очень авторитетный. Вскоре после победы революции ЭКЛА прибыла и на Кубу, «прописав» и этой стране импортозамещение.
Само по себе импортозамещение выглядело вполне разумной политикой. Однако попытка производить все на бедной сырьем Кубе не имела экономического смысла, о чем Че предупреждал Хрущев еще во время его первого визита в Москву в конце 1960 года. Например, чтобы производить сталь, Кубе пришлось бы закупать большие объемы каменного угля. О каком снижении зависимости от внешней торговли могла идти речь?
К чести Че, он не только умел признавать свои ошибки, но и оперативно их исправлять. Уже в 1961 году он пришел к выводу о необходимости корректировки экономического курса: «Нам не хватало упора на использование наших собственных ресурсов; мы работали с прицелом на импортозамещение готовой продукции, не понимая четко, что эти изделия производятся из сырья, которое необходимо закупить, чтобы произвести их… Мы будем продолжать во многом зависеть от внешней торговли для решения наших проблем…»341 Че приводил также пример текстильной промышленности: чтобы ее развивать, кубинцам пришлось бы закупать за границей волокно и пряжу, а это — «абсурд».
В августе 1961 года было решено, что с учетом американской блокады сахарная промышленность продолжит оставаться основным столпом кубинской экономики, главным поставщиком валюты и основой роста материального благосостояния народа. Однако Че развил эту мысль дальше — Кубе со временем необходимо производить и вывозить товары, получаемые из сахарного тростника, с более высокой долей добавленной стоимости. Например ром, бумагу или биотопливо. Че приводил в пример США: там свиной жир (лярд) является побочным продуктом производства свинины и тем не менее прекрасно продается за границей[204].
Исходя из этой идеи, Че сформулировал четыре новых приоритета развития кубинской экономики, уже на основе собственных кубинских ресурсов и природных факторов:
сахарная промышленность, но на новом уровне с упором на производство передовых продуктов-деривативов из сахарного тростника (по сути, превращение сахарной промышленности в химическую);
создание собственного флота (транспортного и рыболовецкого) и соответствующей портовой инфраструктуры;
металлургия, в том числе развитие добычи никеля и сопутствующих металлов;
электроника и автоматика.
На этот раз план индустриализации был логичен экономически и вполне осуществим технически, конечно, при помощи социалистических стран, в которой, впрочем, можно было не сомневаться.
Че понимал, что потребуются время и значительные инвестиции (большую часть денег для этого предполагалось первоначально заработать на сахаре, благо СССР закупал его по ценам выше мировых).
Что касается сроков новой индустриализации, то годовых планов для столь масштабных проектов было явно недостаточно. Поэтому в рамках МИНИНДа было учреждено Управление перспективного планирования, начавшее разработку первой кубинской пятилетки (1965–1970). К работе над планом помимо кубинских специалистов (некоторые из них получили образование в США) были привлечены чилийские коммунисты[205], а также советники из СССР и Чехословакии. На Кубе на тот момент было всего два компьютера, и оба находились в министерстве промышленности, участвуя в обработке данных для перспективного плана[206].
В 1962 году в МИНИНДе был создан департамент научно-технической информации, аккумулировавший иностранный опыт для главных направлений кубинской индустриализации. В этот же департамент со своими идеями шли кубинские изобретатели и рационализаторы. Поначалу в департаменте работало всего четверо сотрудников, но Че уделял этому подразделению особое внимание, и вскоре там уже были собственный фотоархив и бюро переводов. Департамент также активно трудился над перспективным планом.
