В июле 1966 года в Боливию тайно прибыли телохранители и бывшие бойцы в колонне Че в 1958 году Гарри Вильегас (Помбо) и Карлос Коэльо (Тума). При участии Папи вместе с боливийскими коммунистами они должны были создать городскую сеть поддержки партизанского очага. У них было строгое указание Че — ни к какой деятельности в этой связи Таню не привлекать — она должна была, как и раньше, добывать информацию из высшего политического руководства Боливии. В июле — августе 1966 года Таня передавала информацию Папи, и они старались встречаться как можно реже. Помбо увидел Таню в ресторане, где они сидели за разными столиками — он всего лишь должен был узнать ее в лицо и запомнить.
Компартия Боливии на тот момент стараниями китайцев раскололась на целых три группы. В докладе о ситуации в Боливии от 14 сентября 1967 года ЦРУ отмечало, что большинство коммунистов (примерно пять тысяч членов) все же остались в «промосковской» компартии под руководством Марио Монхе. В 1965 году откололась «марксистско-ленинская» (пропекинская) компартия (500—1000 членов, лидер — Мойзес Гевара). Коммунистами считали себя и троцкисты (Революционная партия трудящихся, несколько сотен членов), объединившиеся в единую организацию в феврале 1966 года473.
Все три партии имели очень слабую поддержку в деревне, люди Монхе и «марксисты-ленинцы» Мойзеса Гевары опирались прежде всего на горняков оловянных шахт.
Че предполагал сначала ориентироваться на «промосковскую» партию, хотя Монхе не скрывал своего скептического отношения к партизанскому очагу. Однако до самого прибытия Че в Боливию он полагал, что этот очаг не будет вести партизанской войны непосредственно в Боливии, а будет готовить группы для засылки в соседние страны. Против такого варианта Монхе не возражал. Тем более что ранее в рамках операции «Тень» боливийские коммунисты уже оказывали подобное содействие кубинцам.
Тем не менее Монхе долго сопротивлялся, и Фидель после напряженного с ним спора дал руководителю боливийской компартии пару месяцев, чтобы тот поменял свою точку зрения. В Москве Монхе посоветовали лишь не ссориться с кубинцами — Фидель только что публично высказался против китайцев, и в СССР это высоко оценили. Монхе решил, что ему, так или иначе, придется участвовать в партизанском проекте, но он настаивал на том, что руководить всей операцией должна компартия Боливии.
В мае 1966 года Фидель провел с Монхе на Кубе очередной раунд переговоров. Поблагодарив за прежнюю помощь в заброске партизанских групп с территории Боливии в Аргентину и Перу, кубинский лидер попросил еще об одном одолжении. Монхе и его товарищи должны помочь «одному общему другу» вернуться через Боливию к себе на родину[289]. Боливийские коммунисты должны просто встретить его в Боливии и препроводить на границу. Монхе сразу понял, о каком «друге» идет речь, и согласился.
Не исключено, что в мае 1966 года Че и впрямь еще колебался в выборе между Боливией и Аргентиной. По крайней мере, Красная Борода вызвал в Гавану из Аргентины Сиро Бустоса, чтобы тот подробно рассказал о положении в Аргентине. После этого Бустосу приказали вернуться в Аргентину и ждать дальнейших указаний474.
На север Аргентины[290] выезжала и Таня, где она организовывала выставку народных костюмов индейцев Боливии.
В августе 1966 года Папи стало ясно, что городская сеть поддержки существует пока в основном на бумаге. Молодые боливийские коммунисты были слишком неопытны в конспиративной работе, и их пока спасало лишь благодушное настроение боливийской полиции. Но все могло измениться, как только в горах Боливии прозвучали бы первые партизанские выстрелы. Пришлось, вопреки указаниям Че, подключить к конспиративной работе Таню. Она участвовала в аренде квартир, где должны были находиться запасы оружия и продовольствия для партизан. Ей также предстояло встречать прибывавших в Боливию бойцов и сопровождать их на место сбора отряда475. В частности, на Таню возложили миссию подбора временного жилья в ЛаПасе для Рамона, хотя точной даты его приезда она до последнего не знала (Че строго соблюдал конспирацию).
Летом 1966 года Че уже окончательно определился с Боливией как центром латиноамериканского партизанского очага. Правда, воевать в самой Боливии, по крайней мере на первых порах, он не хотел. Следовало лишь создать в отдаленных труднодоступных районах этой страны своего рода школу подготовки и базу партизанских отрядов для соседних стран — «материнский» очаг. Че предполагал, что слабая боливийская армия не станет связываться с хорошо подготовленными партизанами. Но если паче чаяния она решится на конфронтацию, то он не сомневался в победе.
