Летом 1956 года в Мехико совершенно случайно встретились на улице старые знакомые — Николай Леонов и Рауль Кастро. Дружба возобновилась, и Леонов стал бывать в неформальной штаб-квартире кубинцев-эмигрантов — доме Марии Антонии Гонсалес (улица Эмпаран, 49), кубинки, вышедшей замуж за мексиканца[71]. Как-то раз, уже в 1956 году, Леонов встретил в этом доме Эрнесто Гевару. Тот сразу же стал расспрашивать первого увиденного им советского человека о событиях в СССР, особенно о XX съезде КПСС. По разговору Леонов сразу понял, что Че — искренний друг его страны. Причем он уже поразительно много знал о советской жизни — для Латинской Америки того периода это было крайней редкостью.
Правда, Леонов пришел к не совсем верному выводу, что его собеседника не интересуют конкретные вопросы, типа решений последнего пленума ЦК КПСС, о которых он как советский представитель был просто обязан информировать иностранцев.
На самом деле Че, мягко говоря, неоднозначно относился к критике Сталина, которая широко развернулась в Советском Союзе после февраля 1956 года. К тому времени он уже прочитал основную теоретическую работу Сталина «Вопросы ленинизма» и считал советского лидера прекрасным и глубоким марксистом. К тому же антисталинский доклад Хрущева на XX съезде был тайным. Американцам удалось получить его текст через Польшу, и они стали распространять его через свои СМИ. В том числе и поэтому Че поначалу считал этот доклад фальшивкой, выдуманной американскими пропагандистами.
Кстати, Че был не так уж и далек от истины. После XX съезда КПСС при межведомственной группе Совета национальной безопасности (СНБ) США по подрыву социалистических стран
Позднее Че полностью поддержал ввод советских войск в Венгрию в октябре — ноябре 1956 года, охарактеризовав тамошнее восстание как реакционный фашистский путч.
Скорее всего, на фоне таких своих взглядов Че не очень хотел спорить с официальным советским представителем, который, естественно, стал бы защищать борьбу с культом личности.
В конце беседы с Леоновым Че попросил его помочь с советской литературой и выразил желание зайти за книгами к нему домой. Аргентинца интересовали «Чапаев», «Как закалялась сталь», «Повесть о настоящем человеке». Леонов, естественно, согласился помочь и дал Эрнесто свою обычную визитную карточку. Эта карточка позднее едва не сорвала всю кубинскую революцию.
Через пять-шесть дней Че Гевара «в стареньком пиджачке и странно выглядевшей в Мексике серенькой кепке с длинным козырьком, отчего походил на нашего рабфаковца 20-х годов»83, без предупреждения зашел к Леонову в посольство и забрал уже подготовленные книги. От предложения зайти в гости аргентинец отказался, сославшись на то, что очень спешит84.
В тот период Че интересовался и другими книгами, стремясь найти что-нибудь об успешных примерах национально-освободительной войны, в частности о Китае. Его интерес к Китаю и Мао вырос после того, как китайская компартия отказалась присоединиться к начатой Хрущевым кампании по критике Сталина.
Кстати, Че внимательно прочитал и книгу Байо «Шторм на Карибах». После этого он пришел к выводу, что именно партизанская война является наиболее пригодной для Латинской Америки формой революционной борьбы.
Ильда и Че ожидали рождения своего первенца в марте 1956 года, но дочка появилась на свет уже 15 февраля в семь часов вечера. Че дал ей двойное имя Ильда Беатрис — в честь супруги и любимой тети. Счастью Эрнесто не было предела — он постоянно играл с девочкой. Будучи врачом, Че убедил Ильду кормить ребенка понемногу, но регулярно. Он очень боялся, что дочка унаследует его аллергию, и специально консультировался по этому вопросу с педиатром. Когда через 10 дней после рождения ребенка Ильда сильно простудилась, Че забрал Ильдиту в другую комнату, чтобы ребенок не заразился, и полностью взял на себя все хлопоты по уходу за младенцем. Он даже сделал Ильде укол антибиотика (хотя в целом относился к такому лечению негативно), чтобы быстрее подавить инфекцию, опасную для новорожденной.
Через 40 дней после рождения ребенка по мексиканским законам Ильда вышла на работу, и в уходе за малышкой помогала няня. При этом и Ильда, и Че настояли, чтобы их молодая няня еще и посещала школу.
