В начале февраля начинаются тренировки в стрельбе на полигоне Лос-Гамитос, пригород Мехико. Тут Эрнесто, привыкший в детстве стрелять из револьвера в Альта-Грасиа, демонстрирует точность и уверенность. Подготовка усиливается в такой степени, что Фидель находит недостаточным стенд в тире Лос-Гамитоса. Он отправляет своего друга, испанского генерала Альберто Байо, бывшего борца против Франко, помощника будущего героя Сиро Редондо, найти более просторное помещение, настоящее тренировочное поле. Только в 40 километрах от столицы ему улыбнулась удача в лице бывшего борца, который выступал против янки во времена Панчо Вильи. Немного обмана, — тот стремится продать ранчо, которым владеет неподалеку от города Чалко, — заставляя его думать, что они представляют богатого сальвадорского землевладельца, и предлагают ему привезти сюда человек пятьдесят рабочих, чтобы предварительно отремонтировать владение, — рабочих, которые есть именно они, будущие герильеро. Так Фидель получил возможность платить чисто символическую арендную плату: восемь долларов в месяц.
Здесь Че получает свою первую должность — начальник медслужбы. В дневнике он запишет: «Видя, как дела принимают организованный оборот, я впервые понял, что у нас есть возможность удачи. То, в чем я до сих пор слишком сомневался, когда был взят на службу командиром повстанцев, с которыми я поддерживаю дружеские отношения, было основано на приключенческих романах и нашем общем убеждении, что дело стоит того, чтобы умереть на чужом берегу за чистейший идеал».
У генерала Байо люди валятся с ног после марш-бросков днем и ночью. Че играет в шахматы с этим старым воякой, который написал «Шторм в Карибском море», одну из его любимых книг. Эрнесто сам сочиняет «эпические» поэмы. Вот одна из них:
Это не мальчик.
Владимир Эрнесто уступил место Ильде Беатрис, которую родители станут называть Ильдитой. Она появится на свет 15 февраля 1956 года в английском санатории Сиудад-Мехико, под знаком Водолея, на неделю раньше срока. Отец называет ее самым нежным лепестком любви и сочиняет шутливую поэму в ее часть:
«Несешь ты в себе крепкие жилы и даны они Аргентиной, Анды тебе подарили стать и осанку, достойные самых прекрасных. Чудная смуглая кожа твоя — знак наследия предков в Перу, в танце закружишься — с истинной грацией Мексики».
И разговора не может быть, чтобы отправить ребенка в переполненную комнату на улице Неаполя. Гевары спешат снять маленькую квартирку на первом этаже, выходящую на улицу. Когда обе Ильды возвращаются в семейное гнездо после короткого пребывания в клинике, приехавший Фидель встречает их такими словами:
— Эта девочка будет расти на Кубе.
И Эрнесто пишет матери: «Моя коммунистическая душа поет: наша толстощекая малютка — точная копия Мао Цзэдуна!»
