Хозяин придвинул красный сундук с затейливой резьбой и витражными вставками. Снял куртку с толстовкой и стянул с себя джинсы. Из сундука он вынул льняные штаны, высокие кожаные сапоги и обрядовый кафтан, увешенный различными подвязками, колокольчиками с напёрсток и змеиной кожей. На плечах покачивались вороньи крылья, а всю его спину украшала искусная вышивка в форме лосиной головы. У разогретых камней очага стояла пятилитровая банка из стекла и заполненная жижой.
Мужчина, находясь в своей стихии и облечённый в шамана, приветствовал духов леса, воды и хранительницу очага.
Прозвучал сто восьмой удар по бубну. Спиралью огонь взмыл на несколько метров. Через мгновение пламя растворилось – и в чадыре наступила мгла, темнее той, что царила за его стенами в эту самою минуту. Под пристальным взглядом мутных глаз помощники спешили с доносом.
– Она здесь…она вернулась…, – вакуум наполнялся шёпотом. Мужские и женские голоса звучали на перебой.
– Этого не может быть. – шаман отложил бубен с колотушкой и встал на колени у очага.
Из догорающего полена вырвались искры. Сначала небольшой горсткой, затем – они вихрем закружили над мужской головой. Яркие огоньки рисовали знакомую местность и тонкий женский силуэт. Сложенная в воздухе из тлеющих точек, подобно созвездию, девушка стояла на мосту. Мгновение – и зарница изобразили её бегущей на босые ноги между построек. И вот, незнакомка замедлилась в падении. За секунду до её удара о землю, огоньки вскружили под крышу и рванули вниз, пропав в потухшем очаге.
Через миг поленья снова окутало красно-синее пламя. Чадыр наполнился светом.
Шаман знал, чего от него требуют духи. И понимал, что совершая этот обряд, он вновь пойдёт против непреложного запрета. Но зов родной крови – выше закона.
Лезвие скинера полоснуло зарубцованную и мозолистую ладонь и несколько красных капель, поднимая пыль из пепла, пали на дотлевающие угли. Какое-то время ничего не происходило и хозяин земли уже собирался встать, как вдруг, его привлекло шуршание из горстки пепла. Он прильнул к краю очага. В небольшой горке золы появилось движение. Будто что-то пробивалось на свет. Мужская ладонь убрала верхний слой огарков.
Из серого пепелища выглянула пара цветов насыщенно-синего цвета и с алыми размазанными пятнами по центру.
– Ну, привет, анютины глазки.
Оказавшись на Алтае, не сразу принимаешь здешний климат. В летние дни воздух мгновенно делается пылким. Сухой и жаркий он разгоняет отары овец под тенистые кроны деревьев, а их чабанов смаривает послеобеденным сном. Наступает вечернее зарево и от полуденного зноя – ни следа. Дождь здесь вальсирует с ясной погодой. То и дело споря кто из них ведёт в очередной партии. Погода здесь – дама весьма капризная и непостоянная.
Высокогорный ветер удивляет своей внезапностью. Он может быть похож на лесного хищника и подолгу выжидать свою жертву, подкрадываясь и нападая в метре от цели. А может алтайским коршуном пикировать с высоты. И лишь приближающийся клёкот укажет на неминуемое поражение.
Второе утро подряд Аня вставала на опережение будильника. В последние месяцы она не была обременена работой. По большей части её будни – бытовая рутина. Но до обеда бока не мяла. Уматывалась так, что смена картинки и порция свежего воздуха в ближайшем парке давались через силу.
Стоило ступить на горные просторы, тело отказывалось от сна, а ноги требовали ходьбы. Аня могла поклясться, что вчера она проснулась уже в сидячем положении, а на стопах болтались тапки.
Как бы то ни было, даже разница во времени не сломала внутренние часы. Да и к чему залёживаться, думала Аня, выспаться можно и дома. А на Алтай осталось всего несколько дней.
Она тихо выбралась из-под одеяла: чтобы не разбудить Олега. Накинула белый махровый халат, поверх – объёмную ветровку. Стянула с гостевого дивана плед, захватила телефон. Запрыгнула в кроссовки и выпорхнула из номера.
Хотя бы пару дней не заниматься его проводами. Олег настаивал на разнообразном завтраке, домашней утренней выпечке, выглаженной рубашке и вычищенных ботинках. Провожать его следовало с макияжем и обожанием на лице, а укладка – волосок к волоску.
Здесь же, в самой дорогой гостинице на ближайшие пятьсот километров, поварские руки сами занимались приготовлением всей еды. А благоговение персонала было включено в стоимость проживания и не сходило с их лиц в течение дня.
Аня прошла по брусчатке, петлявшей между корпусами отеля. Срезала через газон, намочила утренней расой голые лодыжки и вышла к двухэтажному зданию.
Ресторан откроется только через час. Но внутри уже полным ходом шла работа. Официанты расставляли стулья, сервировали столы и выкладывали десерты под витрины. Управляющая стояла за барной стойкой и просматривала накладные. Здесь вовсю готовились к приходу гостей.
– Доброе утро, Маргарита. – Аня обратилась к даме за барной стойкой.
– Здравствуй, Синеглазка!
