Павлик нисколько не обижается. Как завороженный, он смотрит на бьющееся в пыли тело, спокойно сплевывает кровь, хлопает Тайгу по плечу:
— Прикрой, братан, — просит он. — Я мигом.
— Давай, — кривится от злости Тайга. — Только пристрели ее сначала, чтоб не надрывалась зря.
Павлик хватает винтовку и бежит к их жертве. Девушка страдает недолго. Напарник приставляет дульный срез к ее виску, а дальше от головы мало что остается. Тайга смотрит, как Павлик суетится вокруг тела, вспоминает девичьи глаза. До этой паршивой войны, может быть, и пожалел бы такую красоту губить. А сейчас словно переродился.
Плевать на все. Нечего тут жалеть местных, российским солдатам тоже не всем суждено отсюда выбраться. Павлик стаскивает тело в кювет, скребет лопаткой щебень, пытается засыпать убитую.
Тайга снова берется за жестянку с тушенкой, приступает к прерванной трапезе, выливает в глотку остатки влаги из фляжки. Все-таки надо было воды побольше брать.
— Смотри, что надыбал! — хвастается юный мародер по возвращении. — Нехило, а?
Золотые сережки с красными камушками, цепочка с кулоном, два колечка. «Улов» действительно неплохой.
— Собираем манатки! — распоряжается Тайга. — Хорош здесь вылеживаться. Еще вчера должны были нас сменить. А насчет девчонки…
Если всплывет убийство, говорим, что угрожала нам гранатой. У нас этого добра немеряно. Отделаемся как-нибудь.
— Да-да, конечно, — поддакивает Павлик, любовно перебирая цацки.
Впереди — опасный участок, прикрываемый взводным опорным пунктом внутренних войск. Укрепление стоит на господствующей высотке. При виде ВОПа с российским триколором на флагштоке у солдат теплеет на душе. Они не одиноки на чужой настороженной земле. Здесь свои, если что — помогут.
Начальник колонны решает оставить Ильдара и женщину на попечение вэвэшников. Ему не нужна лишняя головная боль. Травмированного бойца заберут позже, а женщина доберется до нужного села после наведения там порядка. Солдат с сожалением выбирается наружу. Какого приятного общества лишился!
— Будь аккуратнее, — наставляет его Ксения. — Избегай резких движений, лучше полежи.
— Спасибо, — кивает Ильдар. — Еще увидимся. До встречи!
Лейтенант сопровождает его в периметр. Ильдар оглядывается вокруг и не находит ничего нового. Ему приходилось бывать на таких объектах.
Этот ВОП мало чем отличается от своих собратьев, разбросанных по территории мятежной республики. Он также рассчитан на круговую оборону и зиждется на закрытых огневых точках автоматчиков и пулеметчиков. Брустверы и блиндажи замаскированы дерном, затянуты маскировочной сетью, подходы заминированы и перекрыты проволочным заграждением. Кроме того, «точка» усилена расчетами ЗУ-23 и АГС-17.
Позиции обложены крупными камнями и изношенными покрышками. Резина связана между собой проволокой «четверкой» в три нити, чтобы не разлеталась при попаданиях из крупнокалиберного оружия.
Одним словом, на шару ВОП не взять. Обороняющиеся мигом дадут отпор, покрошат за милую душу, потерь не оберешься. А ночью так вообще к опорному пункту лучше не подходить без оповещения. В темноте могут и своих забросать пулями и снарядами, не разобравшись.
Еще на «точке» имеется БТР. Машину вэвэшники доработали. Это уже неожиданно. На бортах колесного чудовища — кустарные противокумулятивные решетки из арматуры, за которыми ящики с песком.
Какая-никакая, а дополнительная защита от партизан-паскудников, то и дело ищущих цель для своего ПТУРа или гранатомета, не помешает.
— Как дальше? — интересуется начальник войсковой колонны у капитана в выцветшем кепи. — Пройти сможем без задержек?
Вообще-то погоны у всех пустые, знаков различия нет. Ни к чему форсить звездочками под прицелом. Офицеры — желанная цель духов.
Выбил наглухо руководство — считай, бой выиграл. Случается, прибегает от соседей взъерошенный пацан и начинает искать и крыть матом идиотов, пуляющих по его людям. О том, кто перед тобой, узнаешь только после представления. «А ты кто такой вообще?» «Я кто?! Так вас и растак!» «Извините, товарищ лейтенант, не признали».
Командир вэвэшников, судя по всему, тертый калач. Высокий, жилистый, в видавшей виды афганке. На лбу и скулах следы от хороших ожогов, их даже загар не берет. За плечом — сильно поцарапанный автомат со спаренными магазинами.
— Есть несколько больших воронок, но их более-менее засыпали. Можно проползти.
— Что еще можешь сказать?
— На подходе к селу сходите с центральной дороги, — советует капитан. — Там наверняка посадили засаду и утыкали все фугасами.
Спокойно войти вам не дадут. Разделяйтесь и втягивайтесь туда с околиц. На обратном пути тоже не расслабляйтесь, будьте начеку.
Они еще не знают, но обратной дороги уже не будет. Армейская колонна исчезнет, растворится в недрах этой вонючей чеченской войны.
Улыбающиеся молодые лица останутся только в памяти выживших друзей, да на пленках дешевых китайских «мыльниц». Похоронки на ребят уже заполнены судьбой.
