Чечня... Который год подряд газеты, радио и телевидение доносят до нас кровавый ужас: трупы солдат и офицеров, сгоревшие БМП, населенные пункты, в которых властвуют боевики `президента Масхадова`.Это началось не вчера. Но царское правительство справлялось с буйным Кавказом. Постсоветское - нет. Безумные шаги военного руководства, бездарные - политического, отсутствие (по независимым причинам) специальных мероприятий ФСБ, которые обеспечили бы (в потенции) любые акции военных.Этому нет конца. Чеченское колесо, как Молох, пожирает людей, и кто сможет остановить его? И когда? Об этом книга А.Михайлова.
Число чеченоведов на душу населения России сегодня значительно превышает количество любителей футбола. Правда, многие вряд ли смогут отыскать Чечню на карте, зато знают, что, как и когда необходимо сделать, чтобы урегулировать внутрироссийский конфликт. При этом разброс мнений колеблется от полного признания чеченских требований до объявления газавата, эпитимьи и харакири.
Политики, неформальные лидеры движений, вольные художники от социологии с ученым видом знатаков размышляют о судьбах Отечества: как жить - с Чечней или без оной?
Впрочем, за последние десять лет значительное число россиян стали реальными участниками событий. Тысячи погибших, искалеченных, сотни тысяч их родственников, сотни тысяч беженцев или, точнее, временных переселенцев. И многие их них произносят слово «вайнах» только раздельно: «Вай! На х...»
Страшно это. Потому что незначительный насморк октября 1991 года перерос в синдром иммунодефицита. Сегодня этот «насморк» не лечится.
И те, кто понимает ложность сослагательного наклонения в истории, тем не менее с его помощью пытаются разобраться в хитросплетениях кавказской чумы.
Автор не претендует на абсолютную правду. У каждого она своя. У президента, который мыслит глобально, своя. У полководца, ставящего задачу войскам, своя. У солдата, эту задачу реализующего (он даже не всегда знает конечный замысел), своя. У матери, потерявшей сына, своя.
Автор, в силу разных причин оказавшийся в гуще событий 1994-1997 годов, также видел ситуацию с позиций собственного положения, из своего «сектора обстрела». Возможно, кому-то этот сектор покажется узким. Но он сформировал понимание проблемы, которое может занять свою нишу в калейдоскопе мнений о Чечне.
Мы все сильны задним умом. Мы любим сослагательное наклонение. И, анализируя по его правилам события на Северном Кавказе, мы можем прийти к определенной формуле. С этих позиций на каждом этапе что-то можно было поправить.
Так, если бы мы не начали строить Гудермесский химический комбинат, то и не было бы митингов протеста против его строительства.
Если бы не было митингов «зеленых», они не приобрели бы политическую окраску. Если бы не был принят указ о реабилитации репрессированных народов, при отсутствии механизма его реализации, то этот вопрос не стал бы предметом обсуждения на политизированных митингах.
Если бы власти не отнеслись скептически к появлению так называемого Объединенного конгресса чеченского народа, или, как его называли, «окоченел», то не возникло бы политической структуры деструктивного характера, впоследствии взорвавшей Чечню.
Если не было бы ОКЧН, то не было бы и Джохара Дудаева, который с санкции Москвы был привезен из Пярну. Если бы Руслан Хасбулатов не стал бы завидовать славе Дудаева, то, возможно, советского генерала Дудаева Москва приняла бы как вполне «вменяемую» фигуру.
Если бы Джохара Дудаева восприняли как перспективную фигуру в Москве, то, вероятно, его бы и поддержали. Ну, допустим, дали бы ему звание «генерал-лейтенант» (чеченцев с таким рангом не было) и он, возможно, стал бы прислушиваться к голосу Москвы. А если бы он стал прислушиваться, то, скорее всего, не пошел бы на прямую конфронтацию.
Если бы он не пошел на прямую конфронтацию, то, возможно, не стал бы разгонять легитимные органы власти. В этом случае не было бы захвата здания КГБ Чечено-Ингушетии. А если бы чекисты в сентябре 1991 года разогнали палками лидеров митингов, то некому было бы штурмовать их здание.
Если бы бунтовщики не штурмовали здание, у них не оказалось бы большого количества оружия, которое к тому времени было свезено в Грозный со всего Кавказа, как в город с наиболее благоприятной обстановкой.
Если бы после штурма здания КГБ удалось бы изолировать зачинщиков, собрать оружие, то у бандитов исчезла бы эйфория победы.
А если бы не случились события августа 1991-го, то, возможно, Руцкому удалось бы ввести чрезвычайное положение и исключить негативное развитие ситуации.
Если бы в сентябре 1994 года власть обратила внимание на Хасбулатова, стремительно набравшего популярность в Чечне на фоне падения авторитета Дудаева, то можно было бы не обращаться к личности Автурханова.
Если бы не надо было обращаться к Автурханову, то не надо было бы оказывать ему военную помощь и мы бы не вооружали Чечню.
В этом случае не надо было бы переходить к силовым методам и направлять в Грозный неисправные танки.
И тогда не надо было бы обращаться к помощи танкистов из Кантемировской дивизии. Их тогда не послали бы под прикрытием чеченской пехоты и с чеченскими проводниками в Грозный, которые, увы, разбежались, как трусы, и танкисты не решили поставленную задачу.
А вот если бы они решили эту задачу, то не погибли бы, а Россия вернула бы себе Чечню и не надо было бы в декабре снова входить в Грозный. И мы бы вновь не понесли большие потери.
