– Мне жить негде, а меня отзывают, – торопливо и сбивчиво объясняла она генералу. – Я же на улице осталась.
Трошев обнадежил: «Поможем» – и велел кому-то из офицеров взять тетю Любу на заметку. Но, видимо, что-то там не получилось, и работу тете Любе не дали. И еще почти месяц обивала она пороги всевозможных начальников, один из которых все же поверил, что ей обещал помочь сам Трошев. Так тетя Люба снова оказалась в Ханкале.
Пока идет война, у нее есть крыша над головой и талоны на питание, которыми с ней делятся военные и повара. Она по-прежнему выслушивает исповеди вернувшихся с гор военных, заваривает чай и разносит его по вагону. Она – наша армейская мама.
– Кого военные ищут в Чечне и не могут найти, хотя каждый чеченец знает, где он находится? – задал вопрос-загадку седой чеченец в Гудермесе. И сам же ответил: – Масхадова.
То, что Масхадов со своими людьми находится попеременно в Ножай-Юртовском и Веденском районах, в Чечне ни для кого не секрет. Но высокогорные районы Чечни тем и хороши для боевиков, что позволяют надежно укрыться в ущельях, пещерах и развалинах. Это я и сказала старику-чеченцу. И услышала в ответ:
– Военные тоже знают, где он находится. Но не хотят его убивать. Потому что им нужна война. Знают же, где Хамбиев, но не трогают.
Дом Магомеда Хамбиева, масхадовского министра обороны и командующего Ножай-Юртовским фронтом, в Гудермесе покажет любой житель. Сам Хамбиев здесь по понятным причинам не живет, хотя иногда наезжает по каким-то своим делам. Чеченцы говорят, что Хамбиев постоянно живет в Беное. А в чеченском РУБОПе утверждают, что ничего об этом не знают.
– Но в Гудермесе любой скажет вам, что он в Беное, – пытаюсь разговорить непроницаемого замначальника РУБОПа по имени Салман. – Почему же его не ищете?
– Будет команда, найдем, – наконец отвечает Салман.
Мне все-таки очень хотелось узнать, есть Хамбиев в Беное или нет. А может, там же и Масхадов? И вместе со съемочной группой ТВ-6 я отправилась в Беной.
Едем с Русланом – чеченцем, который живет в Беное и гарантирует нам безопасность:
– Со мной никто не тронет, разве что федеральный снаряд.
Час на «уазике» по серпантину, и вот уже Ножай-Юртовский район. На соседних сопках – село Центорой, хорошо видны белые и темно-красные домики.
– Вон в том доме две недели назад жил Масхадов, – рассказывает Руслан. – Федералы окружили микрорайон, вертолеты пошли, но в этот дом и не стреляли. Говорят, по рации слышали: «Вижу цель». И ответ: «Не трогать!» Потом уже, когда Масхадов покинул дом и село, сюда вошел спецназ, но опять же дом Масхадова не тронули. А соседний дом, где жил один из командиров Басаева, обшмонали, но ничего не нашли.
Я вспомнила историю, рассказанную знакомым майором еще в феврале.
– Мы получили разведданные о том, что группа Масхадова находится в селении Ялхой-Мокх. Окружили село, приготовились к бою. В бинокль я даже видел людей в темной униформе, человек 30. Я смотрю на командира – чего он ждет? А он переговаривается по рации с кем-то. И говорит: «Отставить, захвата не будет». А сам не смотрит на нас. Потом говорит: «Ну, не мой приказ, мужики, сверху». Так мы и ушли ни с чем.
Останавливаемся в каком-то селе. Руслан переходит дорогу к домам, где, присев на корточки, сидят чеченцы. Спрашивает у них по-чеченски о Масхадове.
– Был дня три назад, – по-русски отвечает один из мужчин. – Проезжал тут. В Центорой, наверное…
Беной – одно из красивейших мест горной Чечни. Из мансарды дома Руслана хорошо видна дорога на Дарго и граница с Дагестаном. Солнце, уже скрывшееся за горами, еще освещает небо над перевалом, а ниже, к ущельям и подножиям гор, подбираются туман и темнота.
Со стороны села к дому подходят люди. Это местные ополченцы, прежде охранявшие Сулима Ямадаева, а сегодня – штатные военнослужащие бенойской роты. Теперь они подчиняются Минобороны России, которое выдало им автоматы, снайперские винтовки, БРДМ[1] и автотранспорт.
Два дня назад ополченцы сняли на дороге в Беной 12 фугасов. Свалили фугасы в кучу у мечети, а в мечеть созвали народ. Командир ополчения Самади Дадашев сказал людям:
– Если еще один фугас найдем, будем расстреливать. Свое село разрушить мы не дадим.
А на следующий день мимо поста ополченцев проехал Магомед Хамбиев на белых «жигулях». Ополченцы открыли огонь. Хамбиев выскочил из машины, закричав:
– Вы стреляете в своего министра обороны!
На что ополченцы, смеясь, ответили:
– Наш министр обороны – Сергеев!
Но огонь прекратили.
Вечером Хамбиев отправился к местным старейшинам.
– Что же вы против своих идете? – спросил он у стариков.
– Мы хотим мира, Магомед, – ответили старики. – Скоро осень. Если опять начнут бомбить наши села, мы останемся без домов и умрем голодной смертью.
Эту историю рассказали мне бенойцы. В тот же день мы отправились к добротному темно-коричневому дому Хамбиева, постучались в ворота. Открыл угрюмый малый, по виду охранник.
– Мы к Хамбиеву.
– Нет его.
– Скажите, что журналисты пришли. Может быть, он какое-то заявление хочет сделать.
