Пеши наконец-то свалил, мать его наркоманскую. Запарил меня этот Джанки, брешет без остановки и воняет, крутится под ногами. Деян и Ади зависли на детской площадке и начали какие-то терки, а мы с Ацо наконец-то смогли спокойно пообщаться после ментовки. Вот только Ацо все больше помалкивал. Все что-то ворчал себе под нос, недоговаривал. И злой был как собака.
— Шофер этот, какой-то Дамьянович с Прегловой площади. Говорят, редкая падла.
— В натуре? Кто те эт сказал?
— Боле.
— Мать его, чокнутый. Всё знает.
— Всё. Если его спросить, где Усама бен Ладен прячется, он бы стопудово сказал.
— Дамьянович иль как его? Эт я еще наведу справки. Мать его чефурскую.
Ацо что-то обмозговывал, никак успокоиться не мог. Не было у него ни отца, ни брата, ни двоюродных братьев или друганов, которые бы за него постояли, всегда ему приходилось самому защищаться. Вот потому он самый непростой из нас. Никогда не уступит. Если ты его чем-то задел, не остановится, пока вдвое больше тебе не наваляет. Или втрое. Ничего не попишешь — воин, блин… Лезет на рожон, и это меня слегка беспокоит. Его иногда конкретно накрывает.
— А инспектор этот… Какой-то Кончар.
Вот я о чем и говорю.
«Кубана» — это
В «Кубане» батя Деяна иногда на целый день зависает. Он, да еще Менсур, да Йоже с Франей, иногда еще батя Ади, Мирсад, когда из Австрии приезжает. И вот они мусолят какие-то темы, — не знаю, о чем они могут столько времени разговаривать, как еще не обрыдли друг другу? Да еще налижутся каждый вечер, ну, реально, каждый вечер. А потом прутся оттуда, шатаются среди многоэтажек и орут что-то. Если бы Радован такие финты выделывал, я бы стопудово из дома свалил. Мне было бы так стыдно, что я б из квартиры не высовывался. Деян же все это как-то терпит. Он еще прикалывается и делает вид, что ему смешно. И типа самый большой прикол — когда Соня посылает его в «Кубану», чтоб притащил Дуле домой. Соня к концу месяца деньги считает, и если выясняется, что Агент ноль-ноль-три лимит превысил и семейный бюджет типа в опасности, вот тогда она и посылает Деяна за Дуле, и на пару дней его под домашний арест. Только фигня все это!
Обычно я хожу с Деяном в «Кубану» — ну, чтоб ему помочь, если вдруг Дуле перебрал, дотащить его до дома. Ацо как-то раз сходил с ним да поцапался там с Менсуром, теперь его не заставишь, а Ади слишком дохлый для такого дела. Меня, конечно, в этом больше всего достают уламывания всякие, уговоры и прочая хрень.
— Эй, кто пришел,
— Давайте выпейте сок какой-нибудь. Алло! Майя! Принеси какой-нибудь сок, колу, чего-нибудь для наших пацанов!
— Да принеси ты им, чего ты их спрашиваешь! Две колы! Неси!
—
С ходу его не вытащишь, хотя Деян каждый раз старается увести Дуле сразу же, но тут обязательно начинает подсирать Менсур.
— Как дела, парни? Трахаетесь, а? Эти молодухи сегодня… О-о-о-о… Голыми по улице ходят, только и смотрят, где бы кто их поимел! Разве не так, а, Йоже? Ёлки-моталки. Знали б вы, как их Йоже дрючит!
А Йоже тот даже пошевелиться не может. Даже слова произнести. Он в последний раз трахался в году так восемьдесят третьем.
— Дэё, оставь папу в покое.
— Одну вещь обещайте мне, пацаны! Что не станете наркоманами. Эти наркоманы! Я их вижу у нас в подъезде, они там на лестничной площадке колются этими своими иглами. Таких надо под зад! И через окно!
