Глубоко вдохнув, Себастьян нырнул и вывернулся из рук Уилкокса. На сей раз он постарался вынырнуть за спиной у барахтающегося мужчины. Протянув руку, Себастьян схватил его за ворот. Это был обычный прием при спасении утопающих. Оставалось только подтащить его поближе к себе, обхватить за шею, подведя локоть под подбородок, чтобы не дать его голове уйти под воду, и плыть к причалу.
Вдалеке слышался рев пламени, пожирающего склад, со стороны города доносился бешеный звон пожарного колокола. Себастьян покрепче ухватил Уилкокса за ворот, продолжая держать его на вытянутой руке.
«Всегда приходится выбирать».
И теперь перед Себастьяном стоял выбор, мрачный и тяжкий. Ведь Уилкокс прав: доказательств, что те убийства совершил он, не было. Ничего не связывало его с извращенными преступлениями против двух женщин, и ничто не остановит его от повторения.
В голову Себастьяну пришла еще одна мысль: как только он вытащит своего деверя, тот может опять попытаться убить его и Кэт. Виконт давно понял, что грань между правильным и неправильным, между добром и злом не всегда очевидна. Всего неделю назад он решил опровергнуть несправедливое обвинение в мерзком убийстве. Но постепенно его цель изменилась. И он понимал, что даже если никогда так и не сумеет доказать свою невиновность, то хотя бы выполнит обещание, данное женщине, которая слишком давно умерла, чтобы его услышать.
Где-то недалеко послышался крик, но это уже не имело значения. Разжав руку, Себастьян выпустил ворот сюртука из тонкого батского сукна.
Стоя на краю дока, сэр Генри Лавджой смотрел, как виконт выкарабкивается из воды по грубой лестнице. Переводя дух, виконт огляделся по сторонам, и его нечеловеческие янтарные глаза блеснули желтым в отблесках пожара.
Мужчины уставились друг на друга. Девлин дышал так тяжело и часто, что промокшая, окровавленная грубая ткань его рубашки дрожала при каждом вздохе.
Первым заговорил Себастьян.
– Где Том?
– С ним все в порядке. Я перехватил его прямо перед домом вашего отца на Гросвенор-сквер. Да-да, – добавил он, увидев, как нахмурился Девлин. – Я подслушал, что вы приказали ему там, в «Розе и кресте».
– И?
Лавджой прочистил горло.
– Я нашел у него в кармане записку Уилкокса.
– Но она не подписана.
– Да. Вынужден признаться, что поначалу я не поверил столь длинной и весьма запутанной истории.
Но маленький воришка предусмотрительно обчистил бумажник его милости Уилкокса, что добавило весу его рассказу.
Выбравшись на доски, в прилипшей к телу одежде, виконт присел рядом с неподвижным, окровавленным телом женщины. Лавджой замер.
– Она…
– Нет.
Девлин поднял Кэт на руки. Ее кровь струилась сквозь его пальцы. Ветер разметал темные пряди, бросил их ей в лицо. Она шевельнулась, хрипло забормотала, и он прошептал ей что-то успокоительное прямо в ухо.
Затем он снова поднял взгляд и посмотрел на Лавджоя.
– И сколько же вы на сей раз подслушали?
Сэр Генри Лавджой, твердый приверженец закона и истины, прибывший к бухте как раз вовремя, чтобы увидеть, как голова Уилкокса скрывается под водой, натянуто улыбнулся и сказал:
– Достаточно.
Себастьян смотрел, как слабое дыхание Кэт еле заметно поднимает ее грудь под отороченным кружевом покрывалом. Как золотистые отблески пламени свечей играют на ее бледных веках, закрытых в тихом сне.
Он стоял у ее постели, небрежно набросив на плечи халат. Брук-стрит погрузилась в тишину ночи. Так странно снова было оказаться в собственном жилище, иметь возможность одеться в свежее тонкое белье и шелк. Он был дома, в безопасности, но все же какое-то тревожное ощущение, неудовлетворенность шевелились в душе.
– Она выздоровеет, Себастьян. – К нему подошел Пол Гибсон. – Я посижу с ней. Тебе надо отдохнуть хоть немного. Ты сам немало крови потерял.
Себастьян кивнул. Перевязанные плечо и нога жестоко болели, заставляя острее чувствовать все синяки, ссадины и порезы, полученные за последнюю неделю. Ему казалось, что он сто лет не спал.
– Позови меня, когда она проснется, хорошо?
– Конечно.
Уже направляясь в свою комнату, Себастьян услышал из холла внизу сердитый, громкий мужской голос.
– Да пошел ты, наглец! – ругался граф Гендон. – И к черту приказы! Я хочу видеть моего сына!
Себастьян остановился наверху лестницы.
– Отец.
Гендон поднял взгляд. Чувства вихрем сменяли друг друга на его бледном, измученном лице, пока Себастьян, прихрамывая, спускался к нему.
– Я слышал, ты ранен.
– Пустяки, – ответил Себастьян, приглашая отца в гардеробную.
Гендон тщательно притворил за собой дверь.
– Я имел встречу с лордом Джарвисом и сэром Генри Лавджоем по поводу Уилкокса. Ситуация весьма щекотлива, поскольку завтра принц станет регентом. Близкий друг принца замешан в таких ужасных преступлениях, да еще именно сейчас…
– Ужасно некстати. И что предлагает Джарвис? Уверен, что он нашел какое-то решение.
Себастьян говорил так легко и небрежно, что граф нахмурился.
– На самом деле предложил-то я. Убийства Рэйчел Йорк и Мэри Грант будут приписаны тому французу, Пьерпонту.
