– Какой сон? – спросил каан и поддел пальцами мой подбородок, потому что я поспешила отвернуться. – Ашити, ты пришла ночью, потому что тебе было необходимо меня видеть. Тебе приснился плохой сон – это тебя тревожит?
– Тревожит? – усмехнулась я и воскликнула: – Он повергает меня в ужас! – И заставила себя расслабиться. – Кошмар оказался сильней Увтына. Великий Дух сновидений не смог отогнать того видения, что посетило меня этой ночью.
– Расскажи, – мягко попросил Танияр. Я отрицательно покачала головой, и супруг улыбнулся: – Ашити, когда рассказывают плохой сон, его слышит Нушмал, и арзи уносит на своих крыльях. Если же таить и беречь, то сон никуда не денется, он останется с тобой и может сбыться. Расскажи, и ветер развеет ужас.
– Ветер не может оставить меня в беде, – немного рассеянно улыбнулась я и решилась.
Супруг выслушал мой рассказ, даже уточнил, какого цвета была одежда на чужих ягирах и как выглядел Елган из моего сна, после улыбнулся и ответил:
– Это не вещий сон, не бойся. Все волосы Елгана растут на его подбородке, и бороду он заплетает в косу. А его ягиры, чтобы запугать врага равнодушием к смерти, не надевают доспехов.
– Но это же глупо, – изумилась я, а каан усмехнулся:
– Чтобы выжить, им приходится быть быстрей и сильней своих врагов, и потому это лучшие из воинов, которых я знаю. Но, – он улыбнулся и поддел пальцем кончик моего носа, – мы им ничем не уступаем. И защищены. Твой сон был навеян страхом моей смерти, только и всего. Сейчас ты рассказала о нем, и с первыми лучами солнца арзи унесет его. Кошмар исчезнет, а мое обещание вернуться к тебе – нет. Я собираюсь его исполнить, Ашити. И ты помни о своем обещании. Ты еще не забыла о нем?
– Нет, – ответила я. После взяла Танияра за руку и прижала его ладонь к своей щеке. – Я дождусь тебя, жизнь моя. Никому не позволю причинить мне вред.
– И это лучшее, что ты могла мне сказать, – произнес супруг и приник к моим губам.
Шумно выдохнув, я открыла глаза и обнаружила себя в кабинете. Рырхи тихо сопели рядом с моим креслом, им бодрствовать было незачем. Хмыкнув, я поднялась на ноги, стараясь не потревожить моих питомцев, и вышла из кабинета, толком не понимая, чем займусь дальше. Сна по-прежнему не было, но и браться за работу совсем не хотелось. И я направилась к двери, чтобы выйти на улицу и окончательно проветрить голову. Краткое свидание с мужем меня успокоило, но осадок всё равно остался.
Впрочем, в одиночестве я была недолго. Вскоре за моей спиной послышалось постукивание коготков по деревянному полу, и неугомонная троица нагнала меня в дверях.
– Зачем вы встали? – строго спросила я. – Дети ночью должны спать.
Мейтт, зевнув, широко распахнул пасть, похваставшись крепкими острыми зубами, а после прошествовал мимо моих ног и первым вышел на улицу. Вот и поговорили. Брат и сестра вышли за своим вожаком, а я последовала за ними. Мы побрели по пустынному двору, свернули за угол и устроились среди густоты кустарников, где когда-то принимали кийрамов и где посланцы Елгана оскорбили нас и обиделись сами. Но о последних мне думать совсем не хотелось, и мои мысли свернули к кийрамам.
Улбах отозвался на призыв Танияра. Он пришел два дня назад, чтобы поговорить с Эгченом, которому каан оставил наставления. Я встретила гостей у ворот Иртэгена. Если бы знала, что кийрамы придут в тот день, то последовала бы традиции тагайни и прошла долгий путь навстречу, чтобы выказать свое уважение. Но вожак ответил гонцу, отправленному кааном, что явится, но не сказал когда. Потому я узнала о приближении Улбаха с его сопровождением только тогда, когда они были уже неподалеку от нас. И сразу же поспешила выйти к нему.
Кийрамов было всего трое, и в этот раз они пришли без женщин. Только вожак, его брат и один из лучших охотников племени, наделенный особым доверием Улбаха. Они шли говорить о деле, а не в гости. Держались уверенно и спокойно. А когда мы сблизились, вожак накрыл мое плечо ладонью, я ответила ему тем же, и так новая встреча двух народов ознаменовалась.
– Рырхи выросли, – заметил Улбах, поглядев на моих детенышей. Он присел на корточки, и звери встопорщили шерсть на загривках. Они обнажили зубы, предупреждая, что трогать их не стоит. Вожак распрямился, на его губах появилась широкая улыбка: – И повзрослели. Больше они не дети. Пришла пора вести их на охоту.
Я опустила взгляд на рырхов. Бойл склонил голову набок, Торн чихнула и забавно встряхнулась, а Мейтт, переступив с лапы на лапу, уселся и привалился спиной к моим ногам. И я испытала недоумение – как это не дети? Милые, игривые и наивные. Дети и есть…
– Они еще маленькие, – возразила я.
– Для матери дитя всегда младенец, – отмахнулся Улбах. – Смотри, они уже по твое колено, а скоро и его перерастут. Вес набрали, зубы стали больше, норов начали показывать. Еще немного, и тебе не придется наклоняться, чтобы их погладить. К зиме мощь наберут, совсем взрослые станут. Пора учить дальше.
– Поговорим позже, – вежливо улыбнулась я. – Сейчас есть более важное дело.
– Хорошо, – не стал спорить вожак. – Закончим с делом и поговорим.
