От смерти можно убежать. А от себя?Мак Аллертон – человек, не знающий жалости. От него невозможно уйти, его охота всегда заканчивается смертью жертвы. Думала ли Лайза, решая помочь другу, что это приведет на ее след карателя? Думала ли она, что за сутки ее жизнь изменится – и она будет нестись по трассе, пытаясь убежать от самой смерти?Но никто из них не подозревал, что погоня приведет их в водоворот ослепляющей страсти и темных чувственных наслаждений…
С
Если бы кто-то заранее сказал, что случится в ту ночь, мне пришлось бы бежать из города еще до восхода солнца: собирать чемоданы, снимать всю наличность или же вообще выскакивать из дома босиком, наспех побросав в сумку самое необходимое. И тогда меня вряд ли интересовало бы, успею ли я попрощаться с друзьями или сообщить начальнику о вынужденном отпуске. Да, я дорожила своей работой, но не раздумывая поступилась бы ей, знай наверняка, что это позволит избежать роковой встречи.
Однако меня никто не предупредил, и именно та ночь воплотила в реальность один из давних мифов — миф, в который не верили. Миф, которого боялись.
Иногда я нервно смеялась, вспоминая это, но чаще вздрагивала и оглядывалась по сторонам.
Парадоксально, но реши я остаться, а не уехать, меня не спасла бы ни крепость вместо квартиры, ни бетонный бункер, ни пара зенитных установок. Ничто не способно помочь жертве, если ее имя уже значится в списке, а нога охотника ступила на окутанную тьмой землю. Тот, кто видит в темноте и чует запах крови издалека, сумеет найти где угодно.
Многим позже я поняла, что стоять лицом к лицу перед врагом не страшно. Страшно, когда он может ударить издалека. Невидимый, неосязаемый, беспощадный.
Восьмисантиметровые шпильки с металлической набойкой — вот о чем она пожалела больше всего. Нет, ноги привыкли, стопы не болели, лодыжки хорошо держали нагрузку, а вот звук…
Казалось, по пустынной улице идет не одна, обутая в туфли девушка в модных джинсах и с сумочкой в руках, а полк пьяных блондинок, возвращающихся с вечеринки.
Черт бы подрал это эхо.
Лайза нервно огляделась.
Тротуар чист, ночной ветерок запутался в кронах деревьев, растущих на обочине, с плаката, украшающего торец автобусной остановки, из-за стекла белозубо и заучено скалился мужчина. Сейчас, уже за полночь, никто не любовался его улыбкой, призванной прорекламировать зубную пасту. Рядом с урной валялась неровно надорванная бумажка от шоколадки "Твитти", и белели продолговатые спинки выплеванной прямо на асфальт кожуры. Днем в ожидании транспорта кто-то щелкал семечки.
Лайза поморщилась, проходя мимо, и зачем-то посмотрела на темное небо.
Тепло. Тонкие сероватые облака, через которые проглядывают звезды; дождя не намечается.
Стук каблуков, удваиваясь, отражался от стен домов и потухших окон.
Цок-цок, цок-цок…
Вот уже не в первый раз за этот вечер накатила волна страха: казалось, из каждого окна наблюдают чьи-то глаза — пристальные, холодные, равнодушные. Провожают мимо, чтобы снова поймать на крючок в следующем оконном проеме. "Я вижу тебя… я слежу за тобой… я знаю, что ты сделала…"
Сердце в груди забилось птичкой.
Но она ничего не сделала! Ровным счетом ничего! Она приличная и законопослушная жительница Нордейла. Умная, да и чего греха таить — красивая, немного надменная и иногда островатая на язык, но это единственный недостаток, а в остальном же идеальная гражданка. Работает, платит налоги, никого не подсиживает, наркотиками не торгует, даже не курит их на вечеринках у Олли (где их курят почти все), ежемесячно делает отчисления в фонд помощи бездомным, всегда поддерживает друзей, ответственна, держит обещания, любит красиво одеваться… Ну, последнее, наверное, вообще к делу не относится и недостатком не является. Кто же не любит хорошо выглядеть, когда может себе это позволить?
Лайза поежилась, когда по спине вновь пробежал холодок.
Что за черт? Ночь теплая, на дворе июнь, ветра почти нет, а каждый волосок на теле стоит дыбом. Откуда взялась эта мания преследования? Не в первый раз одна, не в первый раз на улице ночью. Машина уже за углом. Если немного ускориться, то через минуту можно будет нырнуть в мягкий салон.
Не замечая этого, она перешла на бег. Ощущение взгляда в спину сделалось отчетливее; по затылку, царапая невидимыми лапками, поползли мурашки. Почему-то хотелось юркнуть в первую попавшуюся тень и застыть. Спрятаться, затаиться и перестать дышать.
Пусть он пройдет мимо, пусть он пройдет мимо… Может быть, он проедет и не заметит?
Кто?! О ком она вообще думает?
Это все бумаги…
