— Только вот какая оказия, — женщина покраснела и закусила губу. — Мне ведь платить вам нечем, ваша светлость. Я вдова и денег полученных по потере кормильца хватило только на учебу дочки.
— Началось, — вздохнула Любовь Федоровна.
— Но я могу вам предложить свои услуги. Я готова приносить вам свою домашнюю готовку каждое утро хоть цельный год.
— Дожились. За еду работать предлагают адвокату, аристократу, некроманту…
Я осмотрел стол, который казался поистине царским. Отметил супницу с густой похлебкой, остатки запеканки, салат нарезанный тонкой соломкой с домашним соусом и кусочки золотистого картофеля обсыпанные ароматными специями, обложенные ломтиками телятины.
— Уточните, какой у вас оклад на мануфактуре?
— Тридцать пять, вместе с доплатой за выслугу лет, — едва слышно сказала женщина. — Если вы дадите рассрочку, то я готова платить каждый месяц…
— У меня к вам странное предложение, которое может устроить всех, — я утер рот салфеткой. — С мануфактуры вас все равно скорее всего уволят. Хотя я сделаю все, чтобы вам выплатили компенсацию.
— Спасибо.
— Но мое предложение заключается в другом. Я ищу в дом кухарку и домоправительницу. Мы живем тут вдвоем с помощником. И по будням к нам приходит секретарша. Нам нужна порядочная, умная и не болтливая женщина, которая не станет удивляться некоторым странностям в доме, — я многозначительно посмотрел на шкафчик в углу кухни.
— Правда? — прошептала Зинаида.
— Оформим договор. Буду платить вам пятьдесят рублей в месяц, если вы будете вместе с готовкой сдавать и забирать вещи в чистку раз в неделю. Если возьмете на себя уборку дома, то обсудим доплату…
— Я согласна! — выпалила женщина и добавила уже спокойнее, — И уборку тоже возьму на себя.
Уволенный модист
Проводив гостью, я вошёл в гостиную и уставился в окно.
— Выпустили все-таки тебя? — послышался ехидный голос призрака.
— Да. Правда без вашего трюка с фонарем мне пришлось бы тяжко.
— Можешь не благодарить, — отмахнулась Любовь Федоровна.
Призрак вошла в комнату и села на диванчик. Я обратил внимание, что с каждым днем ее движения выглядит более естественной. Я сел напротив, заняв кресло.
— Спасибо вам огромное, — честно ответил я. — Уж не знаю, как благодарить вас за такую заботу.
— Все ты знаешь, — усмехнулась женщина. — Розы у окна должны быть белыми. На крайний случай розовыми.
— Вы не любите красные?
— Они похожи на кровь. И не особенно приятно будет смотреть на такой оттенок.
Я не стал напоминать, что в тазу в ее комнате был венок именно такого цвета. В конце концов, она женщина и имеет право на капризы.
— Так значит решил взять в дом эту Зинаиду.
— Хорошая кухарка. И не испугалась, когда вы вынули полотенца из шкафчика. Видно, что женщина ответственная.
— Это все верно и тут с тобой даже спорить не стану. Но не думаешь ли ты, что нехорошо вышло с претендентками, которые носили в дом пробники своей стряпни. Напомню: бесплатно носили.
— Как-то я об этом не подумал, — искренне признался я. — А ведь и правда Зинаида не из числа претенденток.
— Получается, что конкурс ваш ненастоящий, — подытожила призрачная дама. — И хоть я экономить люблю. И государство обмануть в налогах не против. Но дурить работящих людей не умею. И тебе не советую.
— Как поступить, чтобы все было по совести? — спросил я.
— Что бы ты без меня делал? — Любовь Федоровна буквально расцвела. — Было бы неплохо, если всем, кто готовил все эти дни ты, княжич, выплатил компенсацию. А те, кто закупил продукты и собрался готовить в ближайшие дни, пусть принесут свои блюда, за которые получат плату. Ведь понятно, что Зинаида еще не уволилась и приступить к работе сможет не сразу.
— Спасибо за мудрый совет, — я пригладил волосы. — Вот только не уверен, что Фома все бумажки с контактами кухарок сохранил.
— Естественно, — женщина закатила глаза. — Потому я все записки скопировала в свою книгу приходов. - О как. Зачем? — удивился я.
— Потому что я привыкла, чтобы все было как надо. А вдруг бы вы с Фомой отравились? Или кто из кухарок заявил претензию? Мало ли…
— Вы просто находка, Любовь Федоровна.
— И тебе повезло, что мы живем в одном доме, — продолжила женщина с улыбкой. — К слову, а что эта за вещица?
Я взглянул на прозрачный пакет, в котором лежала расписка данная родителям Левина, и пуговица. Оказалось, что я бросил это в гостиной, когда избавлялся накануне от испачканной в крови одежды. Я взял пакет, открыл его, вынул пуговицу, повертел ее в руке. Круглая, инкрустированная агатом и логотипом мастера-портного в виде вензеля.
— Очень интересно, — пробормотал я, задумчиво рассматривая находку.
— Что? — не поняла призрак.
— Пуговица, — пояснил я. — С логотипом. Смотрите.
Я указал на вензеля мануфактуры, а затем повернул пуговицу плашмя. Любовь Федоровна встала с кресла, приблизилась ко мне.
На перламутровом торце шла вытравленная золочёной краской надпись: «Мануфактура Игоря и Олега Николаевых».
