Руслан Киреев
Чехов. Посещение Бога
ЛИТЕРАТУРНАЯ КРИТИКА
Руслан Тимофеевич Киреев
25.12.1941
Род. в г. Коканд Узбекской ССР. Окончил автодорожный техникум и Литинститут (1967). Был членом КПСС (с 1966). Работал в слесарем, затем ст. диспетчером в Симферопольском автобусном парке, в ж-ле "Крокодил". Ведет в Литинституте семинар прозы (с 1987) и одновременно работает зав. отделом прозы ж-ла "НМ" (с 1996). Доцент.
Печатается как журналист с 1958 (газета "Крымская правда"), как поэт-сатирик с 1960 (ж-л "Крокодил"). Опубликовал сб. сатирических стихов и юмористических рассказов: Ошибки бога. Симферополь, 1962; Любовь сатирика. Симферополь, 1965; О чем молчат фанфары. М., 1967; Человек за спиной. М., 1970; Подвиг Робинзона. М., 1971; Зачем мы существуем? М., 1973; Мальчик из чернильницы. М., 1976; Времени зигзаг: не очень фантастическая комедия для чтения и театра. М., 1979. Печатается как прозаик с 1965: рассказ "Мать и дочь" в ж-ле "НМ". После сб. "Люди-человеки. Маленькие повести" (М., 1968) выпустил около 20 кн. прозы, в т.ч.: Продолжение. Роман. М., 1973; Мои люди. Роман. М., 1980; Победитель. Апология. Романы. М., 1980 (послесл. Л.Аннинского); Подготовительная тетрадь. М., 1983 (послесл. С.Чупринина); И тут мы расстанемся с ними. М., 1984; Светлячок.Повести. М.,"Молодая гвардия", 1987 (послесл. К.Степаняна); До свидания, Светополь! Повести. М., "Совет. писатель", 1988; Автомобили и дилижансы. М., 1989 (послесл. М.Новиковой); Год лебедей. М., "Правда", 1989; Избранное. М., "Терра", 1996; Музы любви. В 2 тт. М., "Слово", 1996; Уроки любви. М., "Труд", 2000; Сердцу не прикажешь. Истории о любви. М., "Олимп", "Астрель", "АСТ", 2000; Поговорим о странностях любви. Очерки. М., "Астрель", "Олимп", "АСТ", 2000; Лот из Содома. Романы. М., "Центрполиграф", 2001. Автор пьесы "Времени зигзаг" (М., 1979). Печатает прозу, эссе и статьи в газетах "ЛГ", "Новый Взгляд", "Труд", "Вечерний клуб", в ж-лах "ВЛ" (напр. 1986, No 7), "Знамя" (1985, No 11; 1987, No 4; 1992, No 11; 1993, No 4; 1994, No 10), "Дядя Ваня" (No 6, 1994), "Октябрь" (1989, No 2; 1991, No 9), "НМ" (1990, No 6), "Огонек" (1990, No 36), "Московский вестник" (1990, No 6), "Континент" (No 74, 1993).
Член СП СССР (1973). Избирался членом Рев. комиссии СП РСФСР (1985-91) и Центральной рев. комиссии СП СССР (1986-91). Член Русского ПЕН-центра. Член редколлегии, затем общественного совета ж-ла "Октябрь" (с 1987).
Премии ж-ла "Октябрь" (1991), правительства Москвы (1997).
Источник: Словарь "Новая Россия: мир литературы" ("Знамя")
1
Понимал ли он, уезжая летом 1904 года за границу, что ждет его? Судя по всему, да. "Прощайте. Еду умирать", -- скажет он перед отъездом писателю Н. Д. Телешову. Понимал и принимал -- принимал просто и строго, без философских уловок, к которым прибегали испокон веков умы даже самые блестящие. Разве нет? Чем, как не ужасом неминуемого исчезновения (исчезновения не каких-то других людей, а тебя, тебя лично), порождена философия стоиков? И она многим помогла, эта философия, -- вспомним, как легко, свободно и красиво принял смерть Сенека! По свидетельству Тацита, "даже в последние мгновенья его не покинуло красноречие, он вызвал писцов и продиктовал многое, что было издано". Но тут, повторяю, именно философия помогла, словесные и логические построения, Чехов же этим оружием не воспользовался ни разу.
Как же в таком случае сумел он сохранить спокойствие при виде бездны, которая рано или поздно поглощает всех? Всех без исключения... Что сумел противопоставить страху смерти?
Понятно, что ответ на этот вопрос -- по-видимому, главный, один из главных -- надо искать прежде всего в произведениях Чехова. И что же находим? А то, что для Чехова он вроде бы и не столь уж главный. Его герои не бьются над загадкой небытия, она для них как бы и не загадка вовсе, и даже когда кто-то из них подходит к краю пропасти, ее дыхание не леденит ему сердце. "Вы, -- говорит инженер Ананьев в "Огнях", -- презираете жизнь за то, что ее смысл и цель скрыты именно от вас, и боитесь вы только своей собственной смерти, настоящий же мыслитель страдает, что истина скрыта от всех, и боится за всех людей".
За всех людей! Это то самое, к чему Лев Толстой пробивался, обдираясь в кровь, в течение шести десятилетий... Вот две повести, два героя, вплотную приблизившиеся к бездне. "Смерть Ивана Ильича" и "Скучная история". Первая пронизана утробным ужасом перед черным мешком, "в который просовывала его невидимая непреодолимая сила", вторая наполнена спокойными и беспощадно трезвыми раздумьями о подошедшей к концу жизни. Никаких черных мешков нет здесь, зато есть черное платье, которое (это финал повести) "в последний раз мелькнуло, затихли шаги... Прощай, мое сокровище!"
